Высота Стекла

Голос помраченного Крейцера снова затих, а потом обрел осмысленные нотки. Теперь его губы уверенно выплевывали целые предложения: «Фери много может рассказать, ваша песня – не очки на глазах, а только мешанина потерянных образов детства. Моя дочь, Мерцелла, параболой выгнулась из-за грубого Оранжа и мелочности сих властителей. Если бы я мог пронестись через громады тысячелетий по эллипсу эх-Юпитера, то я бы расколол сердцевину Башни на мелкие кусочки. И Настоящее никогда бы не увидело Свет».

Глава четвертая

– Деревянное недоразумение седьмого же слоновьего пота! Нексус, как тебя угораздило не только профукать беднягу Крейцера, но и вляпаться на оранжском же средстве передвижения в одиноко стоящее оранжевое дерево? – Один из Глав раскатывал желеподобными телесами на манер тучного облака, извлекая слова из тонкой щелочки, которые находились в надбровных складках лица.

Нексус оказался в очень светлой и просторной зале, в самой середине стоял одинокий стол со стулом, а впереди, протяжным полукругом расположились Главы, а по всему периметру огромных пространств залы мигали и щелкали камеры.

– Присаживайся, уважаемый столбец. Можешь принять в знак особой признательности то, что мы не заставили приходить тебя голым и твою голову не покрывает красный набалдашник из мягкого велюра. Все-таки старые заслуги чего-то да стоят! – Сказал Второй Глава и заливисто рассмеялся, стреляя яркими молниями вокруг себя и уносясь в дебри веселящего душу делирия.

Оранжский глава сел за стол, на его поверхности лежали тонкие листы белой бумаги и бардовая авторучка.

Уверенным, громким голосом Третий Глава дал старт процессу:

– Перед нашим чутким вниманием предстал глава местного департамента по безопасности Наресин Нексус. Его промахи навлекли на наше славное достояние, Башню, множество кривых зеркал перетолков и проклятий из народных масс. Люди словно одним махом разуверились в силе нашей власти. Видимо, градус кипения достиг наивысшей точки.

Остальные последовали его примеру. Просторный зал означился громовыми рукоплесканиями.

В этот участливый момент в светлую залу вошли четверо хранителей.