Если буду нужен, я здесь

Хуже, кажется, ничего быть не может, но тут я вспоминаю, какой день испортила, и…

– Прости меня, пожалуйста. Я не хотела испортить тебе праздник.

– Это сейчас неважно, – рявкает. – Ответь на мой вопрос. Потому что, клянусь, если до тебя первым доберется папа…

– Я сама пришла к Антону. Да. Не знаю, почему в его каюте оказался Назар. Просто произошло то, что произошло. Мне ужасно жаль.

– Надо полагать, Антон о твоих планах был тоже ни сном ни духом?

Опускаю взгляд в пол и киваю.

– Я давно его люблю.

С детства, – тараторю, слизывая слезы с губ. – Мне показалось, что вчера он… понимаешь, ну, как бы… посмотрел на меня как на девушку. Это был мой последний шанс.

– Понятно. Хотя… Нет, блядь, ни черта мне не понятно! А как же Баят?! Его ты не любила, выходит? Зачем же согласилась выйти за него замуж?

– А ты зачем сделал предложение Фариде?

Марат темнеет лицом. Он не любит вспоминать о своем первом, неудавшемся браке. Ведь из-за него он на долгие пять лет был вынужден прервать отношения с Афиной, которую уже тогда безумно любил.

– Просто этого от нас все ждали. Я не хотела никого подводить, – добавляю несчастным голосом.

– В итоге, Лала, ты подвела всех.

Жестоко. Но это правда. Сжимаюсь еще сильней. Стыд оплел меня паутиной и вот-вот сожрет.

– Я напилась. И мало что соображала.

– Тебя Назар споил?

– Да нет же! Господи, он вообще ни при чем.

– Я так и подумал. – Марат встает. Устало растирает затылок и отворачивается к иллюминатору. – Ты хоть понимаешь, что наделала? Я же… я разрушил дружбу, которой не меньше пятнадцати лет.

Подумал о Звягинцеве самое худшее. Обвинил… Набросился. Потерял голову. Он, конечно, тоже хорош. Мог бы и поинтересоваться, кого… А-а-а-а! – резко отмахивается, так и не сказав слово «трахает».

– Мне ужасно жаль. Я извинюсь перед ним. Попытаюсь как-то разрулить ситуацию…

– Ну, уж нет. – Марат мрачнеет. – Ты уже сделала все, что могла. А теперь внимательно меня послушай, потому как дважды я повторять не стану.

Значит, вот он – мой приговор? Ладно. Пока все не так плохо. Сажусь, внимательно глядя на брата. Щеки горят, будто заклеймённые.

– Хорошо.

– Подробности этой истории родителям не нужны.

– Согласна, – отчаянно киваю я.

– Ни про Антона, ни про то, что ты сама приперлась в постель к мужику, мы им говорить не станем. Они этого не переживут.

Мое сердце разбивается на тысячи осколков. Я мучительно сжимаюсь, виновато потупив взгляд.