Дед

Ну как же с ним тяжело!

– Это означает, что я обладаю достаточным уровнем подготовки, чтобы ты мне доверял, – поясняет Деду. – У меня есть куча свободного времени и желание раскрутить твое дело. Так ты мне дашь полномочия на это?

Дед завис. Раскрутить дело? Да ему и так неплохо, если честно. С тем, что есть, хоть бы справиться. Но, с другой стороны, может, есть шанс, что если она чем-то займется, то перестанет лезть, куда ее не просят? Спасать мир, например…

– Ну, если ты хочешь…

– Хочу, – кивает отчаянно головой.

Дед опять пожимает плечами, видимо, соглашаясь.

– Завтра решим вопрос с малышней и похоронами, а дальше посмотрим.

Лена не слышала, как Дед объяснял детям, что их отец больше никогда не придет… И слава Богу, если честно, она понятия не имела, как бы объясняла все сама. Просто по поникшему и немного испуганному лицу Димки поняла, что разговор состоялся.

– Лена, а нас теперь в приют отправят, да?

– Да, мои хорошие. Теперь о вас некому заботиться.

– Пацаны говорили, что в приюте плохо.

– Ну, что ты, хороший мой. Если там будет плохо, ты же мне все расскажешь? И мы что-нибудь придумаем, да? – присев на корточки и вытирая нос, парирует Лена.

– Я не хочу в приют, – насупился Димка.

А она не знает, что ему сказать! Чем обнадежить, если сама ни в чем не уверена?

– Димка, золотко мое, так нужно. Я тебе одно обещаю: если вам там будет плохо, я что-нибудь придумаю. Честное слово.

– Клянешься? – недоверчиво шмыгает носом мальчик.

– Клянусь, – и обнимает его крепко-крепко, а тот стоически терпит ее сопливые нежности.

В этот день заняться делами Деда у Лены так и не получилось. Не до этого было. Если честно, и сам мужчина отодвинул все на потом, взяв на себя хлопоты по оформлению малышей в близлежащий детдом. Вот и получается, что Плюшка не только ему не помогла, но ещё и хлопот добавила.

К вечеру оба настолько устали, что разбрелись по комнатам, когда ещё не было и девяти. Даже Плюшкин энтузиазм по завоеванию мужчины несколько притупился.

Не пропал – нет, просто она отчетливо понимала, что не до неё сейчас Деду, да и у самой никаких моральных сил не осталось. Вынул душу из неё этот день, что и говорить. До сих пор мордашки детей перед глазами стоят. Как они там одни? Беззащитные, маленькие, растерянные… Ночь бессонная. И мысли, мысли, мысли… И сердце щемит от боли, и тревожно очень. И что-то новое зарождаться в ней. Она на физическом уровне ощущает этот процесс.