Дед

Как же! Расслабишься тут… Когда вообще ничего не понимаешь… И свечи эти, и Принцесса вся такая красивая. Ну, не может же она с ним заигрывать? Глупости… Где он, а где она? Да и не нужно ему это все… Плавали – знаем, больше не хотим.

Не ведая о размышлениях мужчины, Лена старательно разминала каждую мышцу на его широких плечах. Какой же он сильный! Наклонилась немного, тайком вдыхая только ему присущий аромат, а пальцы даже зудят от желания коснуться его запорошенного срединой ёжика.

– Сколько тебе лет? – тихонько на ухо.

– Сорок один скоро.

Что должно было случиться с достаточно молодым мужчиной, чтобы он стал практически полностью седым? Очевидно, ничего хорошего. И это вызывает в Лене чувство такой сопричастности, что у неё сердце сжимается от боли за него. И защитить мужчину хочется от всего, даже того, что в прошлом было, и по башке дать тем, кто это допустил. Абсолютно неведомые ей ранее чувства.

Не выдерживает этого щемящего состояния души, утыкается носом ему в затылок и целует, вдыхая всей грудью ЕГО.

– Ты чего это? – опасливый вопрос.

– А ты не догадываешься? – улыбается мягко, не желая больше таиться.

Смотрит в её глаза кристальные, и поверить не может… Да нет… Не может быть.

– Поздно уже, я спать пойду, – и бочком крадётся к двери.

Лена даже засмеялась, настолько ошарашенный вид он имел. И не обиделась на такую реакцию. Понимала, что неожиданно это все для него.

– Хорошо, – улыбается.

– Хорошо, – повторяет он, бросая на девушку прощальный взгляд и скрываясь за дверью.

Дед места себе не находит, мечется из стороны в сторону по комнате. А ведь ему обещали, что с ней не будет проблем! Садится на край кровати, утыкаясь лбом в ладони. Черт! Вот на кой ему это, а?! Триста лет не надо. Почти десять лет один жил и горя не знал. А тут… Эх, чтоб его! Стягивает одежду, поворачивается на бок, опускает веки. А избавления нет… И она, смеющаяся, все равно перед глазами стоит.

Лена резко проснулась, поначалу вообще не сообразив, что же ее потревожило.

– Антон! Тоха…, – а потом опять этот звук, который заставляет кровь Лены холодеть. Она на мгновение застыла, потрясенная до самого сердца силой его душевной боли, а потом инстинкты взяли свое.