Стальная стрекоза

– Но зачем?

– Чтобы избавиться от самозванца. Я был верен братству с самого начала. Когда начались гонения, я затаился, но когда дядя объявил себя новым сыном луны, я не мог это стерпеть. Сначала я пытался его образумить, но он начал заниматься торговлей левого опиума. А потом до меня дошли слухи о том, что случилось в Яссе. Я понял, что должен его остановить.

– Почему ты выбрал именно такой способ?

– Не хотел убивать его во дворце. Знал, что он посещает «Дом сладостей». Сам я тоже его посещал, но ходил к Лянке.

– Ты понимал, сколько человек могло погибнуть? Лянка, кстати, мертва. Братство никогда так не поступало. Луна никогда не требовала от нас стольких жертв.

– Я был в отчаянии. Я испугался, что когда обнаружится, что мой дядя – самозванец, то мне никто не поверит, что я не был с ним заодно.

– И после этого признания ты всё ещё надеешься на помилование?

– Я готов довести дело до конца и убить самозванца, если вы прикажете. И я готов служить вам до конца своих дней.

– И где гарантия, что ты не поступишь со мной точно так же, как поступил со своим дядей?

– Но вы же не самозванец.

– Ты будешь наказан.

– Я готов понести заслуженное наказание, господин.

– Юстас! – громко позвал Феликс, и из соседнего с лазаретом помещения появился Эскот.

– Слушаю, господин.

– Задержи его, пока мы подготовим всё необходимое.

– Необходимое для чего? – Аян всё ещё стоял на коленях.

– Для казни.

Юстас увёл Аяна за собой, а Эриш проговорил:

– Он ведь брешет.

– Знаю, – ответил Феликс. – Дарын не может быть самозванцем. Аян точно знает самозванца и покрывает его. Он ему верен.

– Ты собрался пугать его казнью бамбуком?

– У нас пока нет для этого бамбука. Можно усыпить его, как Даулбая, а он сам будет думать, что это яд. Или же я могу вырубить его на пару минут. Надо подумать, насколько быстро он нам снова нужен в сознании.

– Ты собираешься ставить в известность Шелдона и Неру?

– Надо бы.

Уже через четверть часа Феликс зашёл в комнату, где Юстас держал на прицеле своего пистолета покорившегося своей судьбе Аяна.

– Идём за мной, – позвал Никсон.

– Куда? – спросил Аян.

– Дойдёшь, узнаешь.

Феликс привёл их в карцер и, закрыв за собой дверь, проговорил:

– Аян, ты предал братство и заслуживаешь казни. Я готов услышать твоё последнее слово.

– Я по-прежнему хочу служить вам, мой господин.

– Ты настаиваешь на том, что Дарын – самозванец?

– Да.