Стальная стрекоза

Сейчас важно, чтобы самозванец в Шаукаре как можно дольше не знал о том, что произошло в Валахии. Все работники ресторана задержаны, и, даже если кто-то из них окажется невиновным, они ещё какое-то время не смогут приступить к работе и, тем более, не смогут покинуть город.

– Как был убит Санду? – спросил Эриш.

– Причина смерти ещё не была установлена, когда мне было приказано ехать за вами.

– То есть видимых повреждений на теле не было?

– Нет. На сердечный приступ или удар это тоже не походило. О результатах вскрытия обязательно сообщат в Алмазар.

– Валяй, – кивнул Шелдон.

– У вас на плече сидит птица.

– Это не вопрос, это констатация факта.

– Верно. Вот вопрос: это ваша птица?

– Да, его зовут Карабулат. Он уже наелся и ждёт, когда мы пойдём спать.

– Карабулат – это…

– Чёрная сталь на языке сарби.

– Карабулат! – громко повторил ворон.

– Он ещё и разговаривает? – удивился Янко.

– Он вообще очень умный.

– Потрясающе. А можно его погладить? Или он не любит?

– Можно, – улыбнулся принц. – Слезай, Карабулат.

Ворон послушно спрыгнул на стол, и Янко осторожно почесал его за шею.

Утром Феликс проснулся раньше Шелдона и, выглянув в окно, увидел, что на небольшом балконе, куда можно было выйти из общего коридора, стоял Янко и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Никсон тихо покинул комнату и вышел на балкон.

– Тоже не спится, Мавка? – с улыбкой проговорил Янко. Мавка было кодовым именем Феликса ещё со времён учёбы в Тайной канцелярии, а родилось оно из его детского деревенского прозвища.

– Работа у меня нервная, Паук.

– Ты помнишь моё имя? Надо же.

– А ты моё.

– Ты телохранитель принца.

– Я ведь никогда не интересовался, почему именно Паук.

– Да я их с детства до одури боюсь. Один из учителей узнал об этой моей слабости, вот и предложил такое имя, чтобы я смог её побороть. Я согласился.

– И как? Получилось побороть?

– Неа.

– Скажи, ты ничего не утаил? Может, ты не хотел что-либо говорить в присутствии принца или губернатора?

– Я догадываюсь, как был убит Санду.

– И как же?

– Приёмом, которым овладел не каждый выпускник нашей школы. Его знаешь ты, знаю я и ещё несколько человек, которых можно пересчитать по пальцам. Либо это кто-то из наших коллег, либо вообще иноземец.

– Ты поделился своими соображениями с Танасе?

– Да. Теперь, мне кажется, он будет перепроверять весь сыск. Это отвратительно.