Шаукар

– Как? За что? – едва не зарычал Кайсар и загромыхал кандалами. Стоявший рядом Алтан резко усадил его на место.

– Он хотел перерезать горло моему визирю, – проговорил Оташ.

– Да не стал бы он этого никогда делать!

– Вот это говорит об обратном, – шоно показал на царапину на шее Юргена.

– Ну, он ещё палец мне хотел отрезать, чтобы перстень забрать, – добавил Шу.

– Вдобавок ко всему, он убил одного из стражников, чтобы пробраться во дворец, – сказал Альфред.

– Ничего я вам больше не скажу, – со вздохом проговорил Кайсар.

– Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? – спросил Оташ. – И вообще ты представляешь, что за вещь украл твой приятель?

– Мне всё равно, – ответил циркач.

– Тебе всё равно, что тебя могут убить?

– Я же сказал, делайте, что хотите.

– А если тебя будут пытать? – в голосе Оташа звучал металл.

– Да плевать мне! – Кайсар снова загремел кандалами.

– Стой, Таш, – вдруг произнёс Юрген.

– Что ещё? – спросил шоно.

– Может, не надо так? Он, кажется, друга потерял.

– Друга? Этот его друг едва тебя не прирезал. И мы теперь не знаем, где искать то, что он украл!

– Думаешь, криками и насилием ты чего-то добьёшься?

– Эне, я не понимаю, чего ты добиваешься? Хочешь разозлить меня ещё больше?

– В любом случае, если ты собрался его пытать, я не намерен в этом участвовать, – с этими словами Юрген вышел из зала. Он очень надеялся на то, что Оташ поймёт его правильно и захочет с ним поговорить.

– Что это было? – спросил Оташ, подойдя к Юргену, стоявшему в нише у тёмного окна.

– Я придумал, – ответил тот.

– Что придумал?

– Как разговорить Кайсара.

– И как же?

– Посади меня к нему в темницу.

– Чего?

– Да что слышал, Таш. Если я окажусь таким же изгоем, как его покойный приятель, он вполне может проникнуться.

– Ты-то умеешь, но за каким я посажу тебя в темницу?

– Ну, сам посуди. Я потерял колесо солнца. Это же моя вина. Что его украли у меня из-под носа. Моя вина, что я не смог вернуть его. Моя затея с фальшивым манускриптом провалилась, потому что в результате Митсуо мёртв.

– Эне, я надеюсь, ты на самом деле так не думаешь?

– Разве что немножко. Таш, сейчас речь не об этом.