Шаукар

– Представляешь, Витольд ни разу не возил Феликса на летний праздник! Надеюсь, хоть в следующем году отвезёт.

– Кстати, о летнем празднике. Нам надо бы лечь спать, чтобы на рассвете выехать.

– Да не опоздаем мы, Таш. Мы же на автомобиле, не забывай.

– Хотел бы забыть, – вздохнул шоно.

Рано утром, когда Оташ и Юрген подошли к автомобилю, водитель уже был на месте. К соседней машине шли Альфред и зевающий Элинор. Шу открыл дверцу и едва не закрыл её снова: на заднем сидении мирно спал Феликс.

– Что такое? – спросил Оташ.

– Полюбуйся, – Юрген открыл дверцу шире и отошёл в сторону.

– Феликс? – удивился шоно.

– Уже поехали? – сонно спросил мальчик.

– Ты никуда не едешь, – проговорил Шу. – Тебя мама не пустила, ты забыл?

– Не забыл. Я написал ей письмо, так что она не станет волноваться.

– Станет, Феликс, станет. Ты ведь ещё вчера был без сознания.

– Я поспал и всё прошло. А ещё я думаю, что маме с папой надо побыть вдвоём, чтобы помириться.

– Так ты прощаешь папу?

– Нет.

– Ты не думаешь, что они будут переживать, как ты тут?

– Ты направишь им письмо из Валахии, напишешь, что всё хорошо. А сейчас поехали уже.

– У вас все в семье такие упрямые? – проговорил Оташ.

– Разве я упрямый? – удивился Юрген.

– Шутишь?

– Я думал, что из нас двоих упрямый – это ты.

– Нет, я терпеливый.

– Мы едем или нет? – поинтересовался Альфред.

– Едем, – вздохнул Оташ.

– Мы едем на праздник! – радостно воскликнул Феликс и захлопал в ладоши.

Эпилог

Юрген устал от шума городской суеты ещё быстрее, чем Оташ, и был очень рад вернуться в замок, чтобы отдохнуть в роскошных гостевых покоях. Рухнув на постель, Шу проговорил:

– Всё-таки здесь комнаты богаче, чем у нас во дворце.

– Ты каждый раз это говоришь, когда мы приезжаем в Нэжвилль, – наливая себе вина, ответил Оташ.

– Ты не подумай, что я завидую. И вообще это моя родина. Я люблю Нэжвилль.

– Покажи мне лучше, что ты купил на ярмарке, – попросил шоно.

– А он там лежит, на столике у входа, – махнул рукой Юрген.

Поставив бокал, Оташ подошёл к столику и взял в руки фарфоровую куклу, изображающую шута.

– Ты хочешь его подарить кому-то из детей?

– Не знаю. Мы ведь уже и Шелдону, и Фелиции всё подарили. Феликсу вон тоже.