Мыш и его Пёс

– Тогда пошли.

Когда Флай остался один, ему стало страшно. Если Шепард был прав, то всё это время рядом с ним находился убийца, прятавшийся за маской милого мальчика-секретаря. Мышонок сел на кровать и забрался под одеяло, словно оно могло его защитить. Услышав шорохи, он едва не накрылся с головой, но всё-таки переборол себя. Теперь он понимал, что причиной шума был не Жак, а Шепард. Чен прошёл через тайный ход и теперь был в смежной комнате. С ним был капитан. Шепард заглянул в спальню.

– Будем ждать, – тихо сказал он.

Долго ждать не пришлось. Вскоре Флай снова услышал шорох. Услышали его и Шепард с капитаном. Оба встали по разные стороны от зеркала, скрывавшего тайный ход. Шорох усилился. Зеркало двинулось с места, и в комнату осторожно зашёл Жак. Шепард мгновенно приставил к его горлу клинок. Глаза юноши расширились, а затем он сделал то, чего амарго ну никак не ожидал: Жак разревелся, как ребёнок. Шепард едва не опустил кортик.

– Объяснитесь, – холодно потребовал Латимор. – Плакать потом будете.

– Только пусть он меня не убивает, – всхлипывая, попросил Жак.

– Он не будет вас убивать. Говорите, зачем вы пришли? И давно ли вы знаете о тайном ходе?

– О ходе знаю давно. Господин министр им как-то воспользовался. Я потом всё там изучил.

– Зачем сейчас пришли? Что собирались сделать?

– Думал, как-то напугать короля.

– Как?

– Тут на стене написать. Кровью.

– И где бы ты кровь взял? – спросил Шепард, не опуская руку с кортиком.

– У меня есть нож для бумаги.

– И что бы ты намалевал?

– Угрозу какую-нибудь. На ходу бы сочинил.

– Это ты убил мышь? – Флай стоял у входа в спальню, держась за стену.

– Я, – кивнул Жак. – Простите, ваше величество. Мне его было очень жалко.

– Жалко?

– Жалко. Но мне так приказали. Я не мог ослушаться.

– Кто приказал?

– Вы же знаете. Леруа. Если бы я хоть раз не выполнил то, что от меня требовалось, меня бы… лучше вам не знать.

– Объясните, – снова потребовал Латимор.

– Отец продал меня семье Леруа. Моя мать принадлежит этой семье. Отец не любил её родню, считая всех их колдунами. И когда понял, что я такой же, как они, продал меня им за деньги. А они решили, что могут распоряжаться мной, как того захотят. В замок я пришёл под фамилией отца, а он всё-таки уважаемый законник, поэтому меня взяли. И дальше я должен был делать всё, что они мне приказывали. Они убеждали меня, что это мой долг как человека из рода Вильмонтов.