Азия в моем сердце. 88 историй о силе путешествий и людях, которые оставляют свой след в душе

] в индуистском храме в Дубае; как вписываюсь по каучсерфингу в Гонконге; как цепенею от страха, уезжая с незнакомыми водителями за пятьдесят километров от Баку, чтобы посмотреть вулканы; как живу месяц в китайской семье в комнате под лестницей; как улетаю на Боракай вместо Палавана на Филиппинах; как плыву в каноэ среди огромных глыб бухты Халонг; как еду на байке по встречной полосе вьетнамского трафика, крича водителю «это не наша дорога!»; как, еле сдерживая слезы, преодолеваю трассу смерти в Кыргызстане.

Сколько людей я повстречала! Доброго гонконгца, воспитывающего дочь в одиночку; непальца, у которого была пропасть в душе размером со Вселенную; мексиканку, двигающуюся в такт любой мелодии вне зависимости от места; иранца, теряющего жизнь в картонной коробке и не подозревающего о своей уникальности; тайваньца, побывавшего в девяноста восьми странах и ищущего счастье в кофейнях Бишкека; узбеков, мечтающих уехать в Россию на заработки…

Каждый портрет был неповторим.

Любимые воспоминания – как старая пленка хорошего кино: в памяти она в разделе «классика». Пересматривая свои фильмы, смакую каждый момент. Но еще больше мне нравится создавать новые. Когда думаю о том, что когда-нибудь придется уехать из Китая, мне не становится грустно или, наоборот, радостно, нет. Меня охватывает ностальгия, только и всего. Ностальгия по тем дням, когда Китай дарил мне столько возможностей.

Люди

Деда

Мое любимое животное – кит. Он большой и добрый. Он никому не делает зла. Он обладает особенной уникальной красотой. У него огромное сердце.

Таким же был дедушка. У него было самое что ни на есть подходящее имя для дедушки – Петя. Высокий, в кепке от солнца, в клетчатой рубашке с узлом на животе. Не помню ни одного момента, когда дедушка был в плохом настроении или грустил. Когда ему было семнадцать, он получил группу инвалидности из-за укуса клеща, но ни разу не жалел о том, что у него такая судьба.

Деда Петя писал сообщения с ошибками – он вырос в большой семье на Урале, и заботиться о грамотности было некому.

Бабушка и тетя называли его «папанчик». Только он на свой день рождения мог собрать всю семью и быть самым скромным на празднике, сиять добротой и оказываться в центре внимания. Я никогда не называла дедушку «дед»: это слово казалось грубым для такого мягкого и доброго человека.