Хозяин степи

– Значит, сначала надо вывести Юргена, – ответил Оташ.

– Лучше всего сделать это одновременно.

– Ты прав.

– К сожалению, я не могу долго оставаться у вас, иначе сестра что-то заподозрит. Я приехал, чтобы сказать тебе, что Донир не может выбирать мужчин в армию, потому что Илпек никого не отпустит. А теперь я должен ехать. Скажи, ты планируешь нападать в полночь?

– Нет, с первыми лучами солнца.

Кивнув, Карсак сел на коня и покинул лагерь.

Отдав все распоряжения воинам, Оташ вспомнил, что его хотела видеть Сабира.

Сам он не имел ни малейшего желания видеться с ней, но из уважения к сестре всё же решил навестить мачеху. Когда шоно зашёл в её гер, Сабира пила кумыс. Увидев Оташа, она отставила пиалу в сторону.

– Здравствуй, великий шоно.

– Здравствуй. Ты хотела меня видеть?

– Хотела, и с каждым часом моё желание говорить с тобой всё сильнее.

– В чём дело?

– Я имею право знать, что происходит, не правда ли?

– Говори прямо. Не надо заходить издалека.

– Сивары затеяли бунт?

– Да.

– Это правда, что они взяли в заложники того норта?

– Кто же это тебе доложил?

– Значит, правда. Значит, случилось то, чего я боялась больше всего.

– Ты боялась бунта?

– Нет, великий шоно, я боялась, что ты не просто так приблизил к себе этого мальчишку-норта. Даже сивары поняли это.

– Не понимаю тебя.

– Тебе нужен был помощник, правая рука, это верно. Но как ты мог выбрать норта?

– Это моё дело.

– Ошибаешься, это дело всего шоносара. Одно дело, когда норт служит здесь мальчиком на побегушках, и совсем другое, когда шоно приближает его настолько, что позволяет себя шантажировать с его помощью.

– Это всё, что ты хотела сказать?

– Что ты собрался делать? Идти на уступки? – спросила Сабира.

– Нет, – ответил Оташ. – Никаких уступок. Что-то ещё?

– Подумай над моими словами.

Не ответив, шоно покинул гер. Он был зол. Сначала сивары решили, что могут указывать ему, что делать, теперь Сабира. Она потеряла все свои права в тот день, когда решила убить собственного мужа, чтобы сделать своего сына шоно.

Да она до сих пор жива, только потому что Оташ любит Асиму. Сейчас ему хотелось самому взять в руки лук и выстрелить горящей стрелой не куда-нибудь, а прямо в дом Илпека. Пусть он знает, с кем связался.

Зайдя в свой гер, Оташ устало опустился на свою постель. На стороне Юргена лежала куча свитков. Среди них выделялся «Ырк Битиг», а другие были свежими. Взяв один из них, Оташ развернул бумагу.