Хозяин степи

– Это бунт, господин Найтли, – проговорил Рейн. – Вам ведь не нужно объяснять, что это?

Олаф промолчал.

Солнце уже встало, когда Оташ вдруг объявил привал.

– Разве мы не спешим? – спросил Арчибальд.

– Олафу нужен отдых, – ответил шоно.

– Не надо делать остановку только ради меня! – воскликнул Найтли. Выглядел он однако очень бледным, и, казалось, вот-вот свалится с лошади.

– Я делаю остановку ради себя, – проговорил Оташ. – Потому что если тебе станет хуже, то это будет мне мешать. Поэтому будь так добр, отдохни.

Сам сарби отошёл в сторону, опустился на колени и закрыл глаза.

– Именем неба, именем белого солнца и жёлтоглазой луны, именем земли и воды, протягиваю руки к тебе, – прошептал он. – Отец мой небесный, пламя дарящий, сохрани его. Твоя сила со мной.

Посидев ещё немного, Оташ обернулся на нортов. Олаф лежал на спине, устало закрыв глаза, а Рейн сидел рядом.

– Господин посол, – заговорил шоно, – а вы умеете играть на флейте?

– Нет, я играю на клавесине.

– Клавесина у меня нет.

– А флейта есть?

– Да. Это Юргена.

– Я умею, – тихо проворил Олаф, садясь.

– На флейте?

– Да. Может быть, не очень хорошо, но умею. Вы хотите, чтобы я сыграл?

– Хочу, – Оташ достал из сумки флейту и протянул Найтли.

– Вы хотите что-то конкретное? – спросил Олаф, поморщившись от боли.

– Ты знаешь вот эту? – и сарби попытался напеть мелодию, которую Юрген играл тогда, в лесу.

– Знаю, – кивнул Найтли, поднёс флейту к губам и начал играть. Он играл не так, как Юрген.

Нет, он вовсе не играл хуже, но почему-то не так. Оташ и не подозревал, что у каждого музыканта была своя музыка. У Юргена она была такой же, как и он сам. Стремительной, сильной, глубокой и в то же время хрупкой. Музыка Олафа была мягче, стройнее, она напоминала тёплый и пряный травяной чай, если мелодию вообще можно было сравнить с напитком.

– Вы хорошо играете, – проговорил Рейн, когда Олаф опустил флейту.

– Спасибо, – смутился Найтли.

– Господин посол, – позвал Оташ.

– Да, господин шоно?

– Как представитель королевства-союзника готовы ли вы оказать мне поддержку в подавлении бунта?

– Готов, – кивнул Рейн.

Когда впереди наконец показалось поселение сиваров, Юрген уже не чувствовал рук, и его бросало то в жар, то в холод. Порой он проваливался в какое-то забытьё, но Хорас тряс его за плечо, приводя в чувства. Сивары переговаривались между собой, но до Юргена их слова доходили словно через толщу воды.