Хозяин степи

Карсак уже успел надеть рубаху, которая была ему немного маловата, и сидел, любовался готовящейся кашей.

– Ты же в плаще был, – сказал Юрген. – Разве ты промок?

– Зачем же я буду отказывать хозяевам в гостеприимстве? – отозвался сивар.

Пока Оташ и Юрген переодевались, Драго сходил в дом к младшей дочери и привёл с собой Витольда. Войдя в дом, Никсон замер на пороге. Затем его лицо расплылось в улыбке, и он раскрыл руки для объятий.

– Юрис! – воскликнул Витольд. – Как же я рад тебя видеть!

– А я тебя нет, – ответил Шу на языке сарби.

Никсон снова замер.

– Оташ знает, что я говорю на его языке, – объяснил Юрген.

– Но как же… – Витольд пребывал в явном замешательстве.

–Лучше скажи, что тебе успел рассказать Олаф? – спросил Оташ.

– А господин Рейн, он…

– Он сейчас с Олафом.

– Он тоже здесь?! – и без того немаленькие глаза Витольда увеличились вдвое.

– Кто-то очень боится тайной канцелярии, – усмехнулся Юрген. – Кто-то просто по жизни трус.

– Я всё ещё жду ответа, – потребовал шоно.

– Мне показалось, что он бредил, – проговорил Витольд. – Всё твердил про какое-то письмо от Рейна. Что его у него похитили. Что за ним погоня.

– И ты сделал вывод, что это я отобрал письмо? – догадался Оташ.

– Ну… я… – Никсон смотрел то на шоно, то на Юргена, то на своих тестя с тёщей.

– Драго, – снова заговорил Оташ, – сивары готовят бунт. Это от них бежал Олаф. Они перехватили его письмо, думая, что оно от меня.

– Ай байпул! – воскликнул старейшина. Нуца покачала головой.

– М? – Оташ посмотрел на Юргена.

– Это я тебе на языке сарби при женщине не скажу, – ответил Шу.

– А на языке нортов?

– Ну… Драго считает, что сивары нехорошие люди, сравнивая их с одним человеческим органом.

– Юрис, откуда ты знаешь такие слова на местном диалекте? – удивился Витольд. – Я тебя им не учил.

– А это не твоё дело, – огрызнулся Шу.

– Великий шоно, – проговорил Драго, – ты знаешь, что в то смутное время старейшиной Яссы был другой человек.

– Знаю, – кивнул Оташ.

– Сейчас никто не посмеет выступить против тебя и шоносара. Ты веришь мне?

– Хочу верить, Драго.

– Илпек поступает глупо. Что он получит?

– Возможно, сивары хотят свободы.

– Можно я скажу? – подал голос Карсак.

– Ты ведь сивар? – спросил Драго.

– Сивар, – кивнул тот, – но я хочу быть в шоносаре.

– Говори, – разрешил Оташ.

– Ты прав, шоно, Илпек хочет свободу. Он не хочет отдавать мужчин в армию шоносара. Не хочет платить дань.