Хозяин степи

В нём обнаружилась одежда, и Юргену стало неловко, когда он решился посмотреть, было ли что-то под ней. Он решил, что быстро посмотрит и всё. На самом дне сундука лежал свиток. Юрген бросил взгляд на выход, убедился, что никого нет, а затем достал его и развернул. Свиток оказался сводом законов.

Должно любить и уважать друг друга.

Нельзя красть, нельзя лжесвидетельствовать и быть предателем. Нарушение карается смертью.

Должно почитать старших. Нарушение карается смертью.

Нельзя прелюбодействовать.

Все мужчины должны состоять в войске.

Каждый воин должен следить за состоянием своего оружия.

Запрещено грабить покорившегося врага. Нарушение карается смертью.

Воины, не выполнившие волю шоно, караются смертью.

Шпионов приговаривать к смерти.

Юрген выронил свиток. Быстро подняв его, он положил его обратно на дно сундука, прикрыл одеждой и опустил на место крышку.

Оташ знал, что в шоносаре за его отсутствие ничего не случилось, потому что если бы что-то произошло, то ему уже бы сообщили.

– Ну, здравствуй, – проговорила Сабира, когда Оташ зашёл. Ему казалось, что горе изменило её, и Сабира стала выглядеть старше. Но её глаза были прежними. Глаза женщины, которую невозможно сломить.

– Здравствуй, – ответил Оташ.

– Как прошла свадьба?

– Хорошо. Король не обидит Асиму.

– Я рада это слышать. Значит, теперь я мать королевы Нэжвилля.

– Тебя только это волнует?

– Это тебя должно волновать. Ты мог бы получить Нэжвилль на тарелочке.

– Жизнь тебя не учит.

– Кто стал бы главой Нэжвилля, если бы короля не стало? Асима. Она сарби. Она твоя сестра.

Оташ только покачал головой.

– Может быть, ты ещё одумаешься, – проговорила Сабира. – Есть ещё какие-нибудь новости?

– В шоносаре теперь будет жить посол Нэжвилля, – ответил шоно.

– Ты ещё и нортов сюда пустил. Опять.

– От нортов шоносару ещё никогда не было плохо.

– Разве? А не норты ли помешали Данжуру завоевать Серес?

– А не твой ли муж стал шоно после смерти Данжура?

– Ты такой же недальновидный, как и твой отец.

– Хватит. У тебя есть просьбы? Еда? Одежда?

– Мне нужна бумага.

– Для чего?

– Хочу записывать стихи и песни. Те, что я пела Газизу, когда он был маленьким.

– Хорошо, я дам тебе бумагу.