Тени и зеркала

Тааль задумалась, наблюдая за скорпионом, который запутался в веточках на дне гнезда и теперь, неуклюже завалившись на бок, беспомощно барахтался. Почему-то она испытывала скорее гадливость, чем жалость. А слова о Пустыне ей совсем не нравились: Ведающий говорил о ней, точно о существе с собственной волей.

– То есть… Она сама ведёт себя так? Вот так необычно расширяется? – осторожно спросила Тааль.

Ведающий зорко взглянул на неё.

– Ты считаешь, что она на такое способна?

Тааль снова смутилась. Она всегда со стыдом, хотя и с готовностью, признавалась в своём невежестве.

– Не знаю, мудрейший. Я вообще мало знаю о Пустыне – только то, что нам там не выжить…

– Конечно, не сама, дитя, – скорбно ответил Ведающий. В воздухе неподалёку раздались чьи-то голоса, и он прикрыл крылом скорпиона, не дотрагиваясь до него. – Только магия может управлять этим. Чёрное колдовство тех, кто живёт за Пустыней, на юге, – он вздохнул. – А ещё на востоке, за морем. Не первый год я чувствую, что слишком многое идёт не так.

Она с трудом разжала клюв, но вместо связной фразы выдавила лишь горестную трель.

– Снизу мне уже рассказали, что ты встретила раненую майтэ на больной земле, – продолжил Ведающий, глядя теперь куда-то поверх её головы.

– Что кентавры подстрелили её… Мне и это странно слышать, мудрейший. Разве кентавры нам не друзья?

Ведающий вздохнул ещё более тяжко, подвернул под себя лапы и уселся – в рассеянности чуть не придавив скорпиона. Тот в панике выбежал на середину гнезда, втянул жало и свернулся в комок, приняв прежний безобидный облик.

– Нашему гнездовью – пока да, но не всем майтэ. Это одна из новостей, которые меня не радуют. Надо бы расспросить подробнее эту девочку… Я буду благодарен, Тааль, если ты сделаешь это.

Тааль не сразу осознала, что Ведающий впервые назвал её по имени, но поспешно закивала.

– Конечно. Но значит ли это, мудрейший… – она замялась, – что кентавры в союзе с теми… за Пустыней? И кто они такие?..

Она осеклась, ожидая отповеди или просто мягкого ответа о том, что её это не касается. Однако на лице Ведающего вместо недовольства отразилась боль – так, как если бы она заговорила о какой-то давней его утрате.