Дети горькой воды II

– Хорошо, – улыбнулась Молли, вставая.

– Как ты доложила обо всём Маслоу? – спросил Линуш, когда они подошли к бортику.

– Очень просто. Что ты получил задание от моего дяди. Я вызвалась проследить за тобой.

– Ты уверена, что Маслоу доверяет тебе? Что в один прекрасный момент он не прикажет тебя арестовать или вообще просто не избавится от тебя? Ему же это ничего не стоит. Он не ценит человеческую жизнь.

– Уверена, – ответила Молли. – Я убедила его в том, что презираю своего дядю. А ты, кажется, возненавидел Маслоу?

– Тебе не кажется.

Он выбросил Шенди из сыска, как сломанную вещь. Выплатил эту мизерную компенсацию и всё. Шенди тоже ненавидит его, поэтому поехал со мной.

– Почему ты выдаёшь его за слугу?

– Так проще. Меньше объяснений.

– Согласна. Пусть у нас неблизкий. Приходи ко мне ночью.

– Если не сдохну раньше, – усмехнулся Линуш. – У меня морская болезнь.

– Бедный, – сочувственно проговорила Молли, обнимая его. – Но я всё равно буду ждать.

– Не обижайся, если не приду.

Это будет значить, что я весь зелёный и прощаюсь с едой.

Вернувшись в кубрик, Линуш лёг в гамак и достал из кармана блокнот, который Шенди отдал ему ещё утром. С трудом открыл первую страницу. Часть слов было не разобрать, но общий смысл всё равно был ясен. С первых же слов Линуш понял, что это были не только записи разговоров с ним и Тлалоком, это было что-то вроде небольшого дневника. Первой его мыслью было не читать, потому что это должно быть слишком личным, но с другой стороны, Шенди сам отдал ему блокнот, он знал, что дневник до сих пор у него, и не забирал.

Это означало, что его можно читать? Он взглянул на Шенди – тот, казалось, спал. Линуш просмотрел первые предложения и не смог остановиться.

«После …. как во сне стал разговаривать, да ещё и …шил что-то записывать. Может, если мысль высказать …проще… чень хочет… бить. Интересно, сколько… протяну.

Каког… то пишу? Стрелять проще.

Бред… ед, бред! Вполне уже мог… с ума. Разговаривать…собой….ой способ… Урод… как ещё… Я раньше был неплох… беседником… даже с собой не могу… А бумага не ответит.

Зато… стерпит».

Шенди зашевелился в гамаке, и Линуш машинально захлопнул дневник. Он не знал, что зацепило его больше: тот факт, что Шенди вёл дневник, или то, что он прочитал там. Линуш понял, что даже близко не представлял, как Шенди было тяжело и через что ему пришлось пройти.

Он вернулся к чтению ночью. Было темно, но Линуш повесил над своим гамаком фонарь.

«Хочется забы… и женщину.