Дети горькой воды

За обеденным столом сидел Росс. Таким Кейлин его никогда не видела. Он был растерян. Это пугало. Напротив сидела красивая амарга в длинном платье песочного цвета.

– Здравствуй, Кейлин, – проговорила она, улыбнувшись. Её глаза сверкали от слёз, которые рвались наружу, но хозяйка не пускала их.

– Здравствуй, – ответила Кейлин. – Я пойду к нему.

Мама Росса кивнула, а сам амарго молча подошёл к Кейлин и крепко обнял её.

– Всё будет хорошо, – сказала она, хотя совсем не была в этом уверена.

Кейлин вошла в комнату.

Увидев её, молодая знахарка без слов уступила ей своё место.

– Спасибо, – кивнула Кейлин, взглянув на раненого. Его лицо было совсем бледным, у амаргов таких просто не бывает. Кейлин стало не по себе – она почувствовала, как близко смерть подошла к этому мужчине. Кейлин видела, что когда-то Натан был очень красив, он и сейчас оставался привлекательным, несмотря на морщины, седину и эту страшную бледность. Наверное, в него просто нельзя было не влюбиться. Кейлин представила его улыбающимся, смеющимся и ощутила, как жизнь словно ускользала из этого человека прямо на её глазах.

– Нет, – прошептала Кейлин. – Я не отдам тебя так просто.

Она сняла повязку, которую наложила другая знахарка, и увидела, что рана была достаточно неплохо обработана. Мысленно поблагодарив девушку за хорошую работу, Кейлин принялась за свою.

Когда Кейлин вышла из комнаты, все трое: Росс, его мама и Филипп – смотрели на неё в ожидании вердикта.

– Если он переживёт эту ночь, то я почти уверена, что он поправится, – сказала она.

– Спасибо, – прошептала Айко.

– Я останусь и пробуду здесь, сколько нужно, – добавила Кейлин.

– Росс, – заговорил Филипп, – тебе сегодня надо быть у Маунтов. Вернее, нам.

– Я не знаю, – ответил тот. – Может, мне лучше остаться?

– Фил прав, – сказала Кейлин. – У тебя есть работа. А я буду здесь. От меня пользы гораздо больше.

– Линуш, – проговорила Айко, – иди. Мы справимся.

– Хорошо, – кивнул Росс. – Идём, Фил.

III

Росс лежал на постели, уставившись в одну точку.

Точка представляла собой нечто похожее на ветвь виноградной лозы, украшавшей потолочную лепнину. Филипп говорил, что эта лепнина была ровесницей дома, и при ремонте он не стал избавляться от неё, хотя Россу иногда казалось, что Эскот был готов сжечь и уничтожить любое напоминание о прежнем владельце дома. Росс не сразу стал считать «Элизиум» своим домом. Долгое время его не оставляло ощущение, что он в гостях.