Дети горькой воды

– То есть ты отметаешь тот факт, что в её комнату мог кто-то пробраться и напугать её?

– Кто? Как? Чужие в дом не войдут, а своим зачем это надо?

– Ты меня почти убедил.

– Нет, я, конечно, не истина в последней инстанции, – усмехнулся Точо, – но я тут давно служу. Сесилия – девочка не от мира сего. Конечно, её родители не хотят этого признавать, я их понимаю.

– Мне показалось, вы с госпожой Маунт ругались… – проговорил Росс.

– Ты очень любопытный. Но это твоя работа, да… Я могу тебе сказать, но дай слово, что это останется между нами.

– Слово.

– Я сплю с её подругой.

– Ого. Мои поздравления.

– Благодарю. Надеюсь, что удовлетворил твоё любопытство.

– В полной мере, – ответил Росс.

Он возвращался в «Элизиум», будучи твёрдо уверенным в том, что у Сесилии не было кошмаров, и что кто-то из слуг его обманывал. Росс просто пока не был уверен в том, кто именно. Зайдя в дом, он поднялся на второй этаж и прямо перед дверью в их с Кейлин спальню обнаружил сидевшего на полу Филиппа.

– Фил? – удивлённо проговорил Росс.

– Пришёл, – открыв глаза и зевнув, ответил тот.

– Что ты тут делаешь?

– Тебя жду. Ты же мой тренер. Вчера ты меня разбудил.

– Сегодня я, кажется, снова тебя разбудил, – усмехнулся Росс.

– Так ты продолжишь свои издевательства надо мной, или я зря в такую рань встал? – спросил Филипп с улыбкой.

– Продолжу, – рассмеялся Росс.

– И что, опять бегать?

– Давай просто покатаемся на лошадях.

– Идём, – вставая, ответил Филипп.

Когда они выехали в сторону Тиеры, Эскот проговорил:

– А я вчера вечером тренировался стрелять.

– После вина? – усмехнулся Росс. – И как успехи?

– Поскольку мишень не двигалась, весьма неплохо, – ответил Филипп. – А что у тебя?

– Точо действительно на меня похож.

– Я же говорил! Так, а почему ты начал с него?

– С ним что-то не то. И я не могу это объяснить.

– И что ты будешь делать дальше?

– Не я. Ты.

– То есть? – не понял Филипп.

– Я объявлю у Маунтов, что не смогу остаться у Сесилии на вторую ночь, – объяснил Росс. – Причём сделаю это, собрав всех в гостиной. А ты в это время проберёшься к ней. И останешься.

– Это нечестно.