Дети горькой воды

– Вы меня заинтриговали.

– Так каков будет ваш ответ?

– Я согласен. Даю слово, что не расскажу Россу.

– Тогда идёмте, – сказал Флориан, вставая.

Они вернулись в дом, поднялись на второй этаж, а затем на чердак. Салес достал из кармана ключ и открыл тяжёлый замок. Перед ними предстала комната, устланная мягким ковром с высоким ворсом. Из мебели в ней была только кровать без ножек. На полу то здесь, то там валялись книги, посуда, какая-то одежда, бумага, рисунки, карандаши. Причём складывалось впечатление, что всё это было разложено в каком-то определённом порядке.

– Фло! – радостно воскликнула женщина.

– Здравствуй, Мелисса, – ответил Флориан. – Познакомься, это мой друг, Филипп Эскот. Филипп, а это моя сестра, Мелисса.

Эскот не знал, чем был больше шокирован: тем, что Салес называл его по имени и представлял, как своего друга, или тем, что женщиной на чердаке оказалась его сестра.

– Вы с ней…

– Двойняшки, – закончил за Филиппом Салес.

– Мы родились в один день, – с улыбкой проговорила Мелисса. – А потом наша мама ушла на небеса. Ей было там одиноко, но сейчас с ней папа. А где твои мама и папа, Филипп?

– Там же, где и твои, – ответил Эскот.

– Может, они дружат? – продолжала улыбаться Мелисса.

– Вполне возможно.

– Я рисую. Смотри.

И Мелисса протянула Филиппу бумагу, лежавшую на полу. Он взял её в руки и увидел нарисованную на ней красивую чёрную птицу.

– Мне очень нравится, – проговорил Филипп.

– Она прилетает ко мне, – сказала Мелисса. – На окно. Мы с ней дружим.

– Мелисса, Филиппу пора уходить, – вмешался в разговор Флориан.

– А ты ещё придёшь? – спросила женщина.

– Приду, – ответил Филипп.

– До встречи тогда, – помахала рукой Мелисса.

– Это она пробралась в дом Стаутов? – спросил Эскот, когда они с Флорианом спустились с чердака.

– Да, – кивнул тот. – Случилось так, что она сбежала. Мои слуги всё же не идеальны.

– Что с ней?

– Она больна. Родилась такой. Мелисса не говорила лет до пяти. А когда нам было по шесть, она подарила мне вот это.

И Флориан расстегнул рубашку, показывая шрам от огнестрельного ранения на груди.

– Она в вас стреляла в шесть лет? – удивился Филипп.

– Да.