Брат Вереска

Вскоре Эскот увидел и Макса, который сидел на первом ряду амфитеатра.

– И кто из этой парочки маньяк? – шёпотом спросил Гаяш, когда заиграла увертюра.

– Надеюсь, что никто, – ответил Юстас.

– Пацан не очень похож на маньяка.

– Это мой друг.

– То есть вы ловите не маньяка, а маньячку?

– Если бы я знал. Она может быть с ним связана, понимаете?

– Лучше, чем ты думаешь. Но вообще некоторые бабы могут быть ещё теми маньяками. Похуже мужиков. Лично таких встречал.

– Статистически маньяки чаще мужчины.

– Это твоя статистика ерунда, как и теория вероятности. Ты же знаешь, как именно я познакомился с твоим отцом? Какова была вероятность, а? И смотри, где мы сейчас.

Гаяш познакомился с Линушем в камере. Амарго отбывал срок по сфабрикованному обвинению в убийстве, а отец Юстаса попал в тюрьму за превышение допустимой самообороны. Линуш мог бы этого избежать, если бы признался на суде, что он был агентом шерифа. Он этого не сделал и, выйдя по амнистии, продолжил свою работу.

– Я бы очень хотел, чтобы Миранда не была в этом всём замешана, – вздохнул Эскот.

– На сколько процентов ты уверен в том, что она замешана? Только честно.

– Процентов на шестьдесят.

– Значит, она замешана.

– Почему вы так думаете?

– Потому что ты сын своего отца. Я знаю только одного человека, кроме Юджина, у которого так развито внутреннее чутьё. Это Линуш Эскот.

– Как человек, который прекрасно знает их обоих, могу лишь подтвердить, – проговорил Маслоу.

– Извините, – улыбнулся Юстас. – И спасибо.

– Тут когда-то теракт был, – где-то через четверть часа прошептал Гаяш, широко зевнув.

– Это вы так меня поддерживаете? – отозвался Эскот.

– Это я пытаюсь не уснуть стоя, как боевой конь.

– Вам опера совсем неинтересна?

– Мне Юдж рассказал сюжет. Бабу жалко, конечно, но это всё можно было за час сыграть.

Когда наступил долгожданный для Гаяша антракт, Маслоу напомнил Ларсону, что тот обещал вынести Эришу бутерброд. Эдгар тут же поспешил в буфет.

Эриш сидел на ступеньках оперы и любовался закатом. Он совершенно не жалел о том, что был сейчас здесь, а не на представлении. Эскот внимательно рассматривал всех, кто пришёл в театр после Миранды и Мартина, но среди посетителей не было никого со шрамом на щеке.