Ангел и Волк

– Так он довольный и счастливый ходит!

– Это сейчас. Тогда было иначе.

– Что же ты теперь будешь делать? – спросил Сафир.

– Ничего, – ответил Юджин.

– Как так?

– А что я должен сделать?

– Он был твоим другом, я ведь правильно понял. А ты его обманул.

Юджин не ответил. Сейчас он больше всего хотел, чтобы Гаяш исчез. Просто вернулся в Нэжвилль или в Сверигию, но только чтобы больше никто не напоминал Юджину о том, что он сделал. Он снова начал испытывать чувство вины, от которого, как ему казалось, он успел избавиться за время, проведённое в Фейсалии.

– Сегодня будет ужин у Мохана. С Гаяшем. Так его зовут, – сказал Юджин. – Я не хочу на него идти. Ты мне поможешь?

– Помогу, – кивнул Сафир. – Как?

– Скажи Мохану, что у меня лихорадка. Что я… я не знаю, как это сказать на языке амма.

– Простудился? – догадался евнух. – Потому что в фонтане искупался?

– Да.

– Хорошо, скажу. Но ты тогда ложись и начинай болеть. Чтобы взаправду. Пойду Ясмин скажу, ой, она расстроится.

– Спасибо, Сафир, – улыбнулся Юджин.

Когда евнух ушёл, Феникс подошёл к своей кровати и, не раздеваясь, лёг. Одежда так и не высохла, и Юджин думал, что было бы неплохо заболеть на самом деле. Это надолго избавило бы его от необходимости видеть Гаяша. Сафир оказался прав по поводу Ясмин, и очень скоро слуга доложил Фениксу, что его хочет навестить старшая жена амира. Юджин кивнул, и в его покои вбежала взволнованная Ясмин. В руках у неё был кувшин.

– Это козье молоко, – сказала она.

– Какое молоко? – не понял Юджин.

– Козы. Ты не знаешь, кто такая коза? Такая с рогами.

– Это корова.

– Нет, не корова. Она маленькая. Бородатая, – Ясмин поставила кувшин на пол и жестами показывала то рожки, то бороду.

– Коза, я понял, – рассмеялся Юджин. – Спасибо за молоко.

– У тебя что-то с лицом.

– Я ударился.

– Я попрошу передать тебе бальзам. Всё, я побегу обратно, а то никому не нравится, когда я хожу в твои покои. Алиму особенно

– Иди, конечно.

Как только ушла Ясмин, не прошло и получаса, как слуга объявил о приходе амира.

– Что же это с тобой приключилось? – качая головой, спросил он.

– Простудился, – ответил Юджин.

– Вижу, – усмехнулся Мохан. – Вот прямо вижу. Вот прямо простуженное лицо.

– Не издевайся. И без того тошно. Зачем ты написал то письмо?

– Ну, положим, его писал не я, а Родни.

– Под твою диктовку.

– Да, под мою. И я сделал так, чтобы обезопасить и тебя, и себя.