Зараженный тьмой

Крохотный глоток свободы окрылил мою душу. В копилке воспоминаний появилось еще одно ? светлое. Я знала, что долгими опостылевшими, вязкими, словно болото вечерами взаперти, я буду смаковать каждый миг побега, а запах свежести всегда будет витать где-то рядом.

– Я же говорил, что могу гулять с тобой на заднем дворе хоть каждый день. Только попроси, – смягчился его голос, приобретая медовый оттенок.

– Там так же дурно пахнет, как и везде, – сморщила я нос, и он рассмеялся, но потом резко посерьезнел и мотнул головой.

– Вот глупая! На тебя объявлена охота! Владыка лично хочет высосать душу из последней энге! Шакалы могли тебя почуять! Ты нарушила правила! Я видел магию, Алекса! Ты поступила плохо! ? отчитывал он меня словами матушки.

Я понимала, что он прав, знала, что совершила глупость, рискнув жизнью, но без глотка свободы и минуты не смогла бы пробыть в Колыбели!

У деревянных ворот нас встретила Аврея. Тучная женщина вытерла руки о передник и вперила их в бока. Посмотрела на меня уничтожающим взглядом зеленых глаз и наспех накинутый на голову цветастый платок слетел, оголяя седину ее волос.

Ларг поставил меня на ноги и отошел на шаг назад, будто боялся, что гнев матушки заденет и его. Промокшая насквозь ткань противно липла к коже. Я дрожала от холода, что нес собой легкий ветерок, который обдувал меня со всех сторон. Длинные до пояса белоснежные волосы превратились в мокрые сосульки, что лежали поверх ткани. Я надеялась, что жалкий вид смягчит матушку, но не тут-то было!

– Ах ты паршивка! – начала тираду ведунья.

Я виновато склонила голову и получила затрещину по затылку.

Матушка затолкала меня во внутренний двор, и Ларг закрыл за нами ворота.

– Я говорила, что продам тебя в имперский трактир! – подгоняла она меня сзади излюбленной страшилкой. – Негодница! Продам! Помяни мои слова! Будешь плясать для матросни за чашку супа! Узнаешь, что такое жить в рабстве! – я часто говорила матушке, что живу, будто в плену, а она все отмахивалась, начиная причитать о том, что я понятия не имею о рабстве.

? Или сразу шакалам тебя отдать?! Паршивая девчонка! Пусть сожрут тебя на ужин! Пусть! Непослушная! Свободы ей подавай! Позоришь меня на все поместье! – положила мне на голову цветастый платок, прикрывая лицо и волосы от любопытных глаз проклятых. – Будешь сидеть в комнате! Неделю! Только попробуй нос высунуть! Я тебе задам трепки!

Ларг поравнялся со мной и взял за руку, крепко сжимая ладонь в поддержке.