Осиновая корона

 – Ты всегда был похож на менестреля. У Аль-Шайх-Йина была с собой флейта, и несколько раз ты так внимательно слушал её… Я должен был догадаться.

Лис фыркнул. Его волосы невесомыми змейками разбросались по простыне. В лунном свете он казался именно тем, кем был – существом с запада, созданием из колдовских краёв. Он ничем не напоминал тех менестрелей, с которыми Шун-Ди доводилось встречаться.

– Я слушал внимательно, потому что старикашка фальшивил в каждом третьем такте. Ты мог догадаться и по другим вещам, о Шун-Ди – Изредка-Прозорливый… Но «капли прошлого уже утекли», как говорят здесь, у тебя на родине.

Это неважно. Начнём с того, за что ты обижен на меня.

– Я на тебя обижен? – изумился Шун-Ди. А потом с досадой подумал, что не надо было изумляться так искренне. К чему сообщать Лису, что он не способен по-настоящему на него обижаться?

– Разумеется. Моё зрение гораздо острее человеческого, досточтимый аптекарь – и при свете дня тоже. От меня не укрылось, что у Ниль-Шайха ты сидел с таким лицом, будто тебя под стрелами кентавров заставляют жевать лимон… – Лис помолчал и вкрадчиво осведомился: – Или дело в присутствии Ниль-Шайха?

– Может быть, – Шун-Ди не хотелось в это вдаваться.

 – Может быть, мне уже тогда нужно было поговорить с тобой начистоту. Но это не значит, что я обижен.

Лис с торжеством хлопнул в ладоши и наставил на него длинный палец.

– О, вот я и слышу снова этот сомневающийся тон! Давай же, Шун-Ди-Го: «не значит, хотя…» Или сегодня ты предпочитаешь «не значит, но…»?

Шун-Ди медленно выдохнул и коснулся чёток.

Он чувствовал, как от этих перебросов у него начинает идти кругом голова – очень знакомо идти кругом… Ещё чуть-чуть – и перед глазами замелькают звёзды, совсем не похожие на те, что в небесах.

– Не играй со мной, Лис, – тихо попросил Шун-Ди. – Пожалуйста. Если я на что-то и обижен, то лишь на то, как много ты скрывал от меня… Мне неясно, почему. Но это в прошлом, как ты сам сказал. Я хочу узнать, зачем ты здесь.

Я хочу понять.

Лис надул щёки и дурашливо закатил глаза; их янтарное мерцание на миг поблёкло. А потом схватился за сердце, скомкав простыню с истинно менестрелевой выразительностью.

– О да, ещё больше возвышенности, досточтимый аптекарь! Мой нюх подсказывает, что её маловато. Ладно-ладно, можешь не кипеть от гнева. Что именно ты хочешь понять?

– В первую очередь… – (Где-то тонко вскрикнула ночная птица, и Шун-Ди вздрогнул.