Осиновая корона

Те времена, о которых Уна мечтала не меньше, чем о свободе для своего Дара.

Но закончились ли те времена, если слухи о материке на западе – правда?..

Лёжа на земле под старым дубом, Уна видела, как два товарища – рыжих, низкорослых, с острыми ушками и по-кошачьи золотистыми глазами – орудовали здесь то лопатами, то колдовством, чтобы вырыть яму для какого-то сундука. Как во все стороны разлетались комья земли, а от буйной, весёлой магии искрился воздух. Уна не видела, что перекатывается в сундуке – он был закрыт слишком плотно; но Дар подсказывал ей: там – нечто важное, нечто, за столько веков не давшееся в руки никому из людей.

В один миг с этим знанием к ней пришло и другое – боуги. Слово истины зазвенело в мыслях, как гулкий удар колокола в храме Прародителя. Эти рыжие, лукавые существа, прячущие клады, встречались в сказках тёти Алисии.

В сказках, которые не могли врать.

Что, если и они тоже остались в живых, но поселились за морем, на западе? Что, если им просто не по душе (и Уна прекрасно понимала, почему) иметь дело с людьми?.

.

Они удерживают границы, прячутся – но ото всех ли, всегда ли так было и будет? Что они скрыли здесь больше тысячи лет назад?

…Уна пришла в себя, прижимаясь щекой к пыльной, утоптанной земле дворика. Над ней по-прежнему сияла луна и шелестела дубовая крона. Кончики пальцев уже не кололо, и головная боль прошла. Уна встала, покачиваясь.

Она уже давно, лет в четырнадцать-пятнадцать, догадалась, что у её Дара, каким бы он ни был, есть особый оттенок.

Она не знала, все ли волшебники могут так же (поскольку ни с одним не была знакома), но подозревала, что этот оттенок – у каждого свой, чудесно-неповторимый, как узоры на пальцах. Уна видела суть вещей, правду о них. Главное из того, что они скрывают.

Интрижка Эвиарта и Савии, видение о кладе двух боуги (хоть Уна и понятия не имела, какую пользу это способно принести сейчас – и нужно ли рассказывать хозяину о том, что лежит под его гостиницей?), навязчивые мысли о лорде Альене… Раз уж наступила ночь раскрытых тайн, почему бы ей не сделать то, чего больше всего хочется? Почему бы не постучаться в комнату матери, не коснуться её, полусонной, и не получить ответ на Вопрос Вопросов – на тот, что Уна даже про себя не осмеливается задать?.

.

Уна усмехнулась самой себе и покачала головой. Ещё не время. Она пока недостаточно храбра для такого. И недостаточно жестока, чтобы причинять матери такую боль. Она ведь не Ровейн-Отцеубийца, в самом деле.