Осиновая корона

Эвиарт всегда путешествовал с ними – как слуга дяди, оруженосец и охранник одновременно. Уна не предполагала, что у него есть что-то со служанкой матери. Замковые сплетни об интрижках между слугами вообще никогда её не занимали.

Тем не менее, вид этих двоих громко и красноречиво обо всём рассказывал. Они вышли из тени дуба, раскрасневшиеся и растрёпанные; в нескромном свете луны Уна заметила, что служанка торопливо застёгивает платье… Она отвернулась, не зная, куда смотреть.

– Миледи, я… Мы… Нам очень жаль, – шёпотом проблеял Эвиарт, отходя от служанки к самому колодцу – так, словно стоял рядом с драконом.

– Мы просто беседовали, – заверила служанка, умоляюще складывая у груди руки. – Клянусь Льер! Пожалуйста, не говорите миледи Море… Прошу Вас. Ваша матушка… Так строга.

Эвиарт с досадой покосился на неё и хотел что-то добавить; Уна подняла руку, и он с клацаньем захлопнул рот.

– Тайна за тайну, – с нажимом сказала Уна, попеременно глядя им в глаза. Голос звучал как надо, холодно и уверенно, хотя её всё ещё потряхивало от паники. – Я не скажу о вас матери и дяде, а вы будете молчать о… О том, что видели. Это приказ.

Служанка благодарно закивала, а Эвиарт осклабился с пониманием.

– А что мы видели? Я – ровно ничего, – пробасил он, невинно хлопая ресницами. – У миледи бессонница, миледи вышла подышать свежим воздухом… Вот и всё.

– Именно, в точности так! – громким шёпотом подтвердила служанка. – Ничего плохого, ничего необычного… Пусть бездна меня заберёт, если я наклевещу на Вас, миледи!

Уна кивнула и сглотнула слюну, прогоняя противную сухость во рту. Довериться этим двоим – малоприятная перспектива, но что ей остаётся? Как по-идиотски всё вышло: с успехом прятаться столько лет, и вот теперь… Голова снова полыхнула болью. Она приложила ладонь ко лбу.

– Хорошо, что мы поняли друг друга.

– О, разумеется, миледи! – прощебетала Савия, схватила оруженосца под руку и с неженской силой оттащила от колодца. – Считайте, что нас уже нет. Доброй ночи.

– Доброй ночи, – прогудел Эвиарт. – И спасибо, миледи!

Уна подождала, пока они уйдут, рухнула на скамью и закрыла лицо руками. Луна и звёзды еле проглядывали сквозь чёрные кружева веток и листвы; дуб укрыл её куполом, и она устало привалилась к нему спиной.