Осиновая корона

Лишь человеку, который лежит тут, под лисьим одеялом, это слово, похоже, не кажется унизительным. Вряд ли хоть что-то в Обетованном расстраивает его, кроме собственной немощи, – и это вполне справедливо.

– Завтра мы уезжаем в Рориглан, – напомнила Уна, заглядывая отцу в глаза. – Тётя Алисия устраивает праздник в честь сына. Я хотела попрощаться – на случай, если не успею позже из-за вещей…

Отец отложил ножик и протянул к Уне руки, похожие на серые осиновые веточки; она поспешно подалась навстречу.

Сухой поцелуй в лоб обдал её кислым запахом яблока и лечебных снадобий.

– Я знаю, Уна. Счастливого вам пути. Жаль, не увижу ни одного из своих племянников – но что поделать… – (Отец закашлялся; Уна завела руку ему за спину, чтобы помочь приподняться на подушках. Он кашлял долго и надсадно; что-то беспомощно булькало у него в груди. Потом выдохнул и покачал головой). – Ну вот, опять. Прости, дорогая. Проклятые лёгкие – мне трудно говорить.

– Воды? – спросила Уна, и собственный голос показался ей донельзя жалким.

Наверное, поэтому она так не любит приходить сюда – потому что чувствует себя бесполезной, свою магию – бессмысленной насмешкой… Любая деревенская знахарка в этой душной комнате была бы сильнее её.

– Не надо. Горо поедет с вами? Он говорил мне, что ещё не решил.

– С нами. Он не хочет оставлять нас без защиты. С тобой останутся Вилла и слуги, отец. – (Показать ли, что она чувствует себя виноватой, или это обидит его?).

 – Мы пробудем там не больше двух дней и вернёмся. Не волнуйся.

– И по пять-шесть дней в пути, да-да, я помню… Останьтесь подольше. – (Чем более рьяно отец стремился показать, что рад их отъезду, тем отчётливее Уна видела его ложь. Горе и страх сквозили в каждой из его ранних морщинок). – В Рориглане, наверное, хорошо, да и Алисия по тебе соскучилась… Расскажи мне потом, похож младенец на неё или на Колмара.

– Да, конечно.

– И скажи Алисии… Что я очень люблю её.

– Да.

И снова они оба молчали, не зная, как завершить разговор, – и пора ли уже завершать?.. Уна несмело погладила отца по выбритой щеке; он по-детски прижался к её ладони.

– Не знаю, сообщила ли тебе мама, – начала Уна, притворившись, что это не так уж важно для неё. Семья Тоури – лордов-лицемеров. Её воспитали достойно. – Тётя назвала сына Альеном. В честь вашего брата… Того брата.

Отец смотрел на неё вопросительно. Ждал.

– Сообщила.