Осиновая корона

Это просто болтовня без цели и смысла – разве что на бумаге, да? Раньше я играла в прятки с Бри или тётей Алисией: кто-то отворачивается к стене и считает, а ты залезаешь, к примеру, в шкаф в одной из гостевых спален и сидишь там тихо-тихо. И сейчас – то же самое, но я прячусь в этой тетрадке.

Мне скорее не больно, а страшно от смерти дедушки, и я не понимаю, почему.

Он так мало говорил со мной. Вообще – с кем угодно, кроме мамы. Её он любил, как родную.

Нужно идти, а то меня будут искать. Во всём замке так холодно; холодно, как в моих кошмарах.

Запись сорок восьмая

Уже зима: первый снег выпал неделю назад. Я давно ничего не записывала.

Дядя Горо на днях уехал в Академию, чтобы присягнуть королю в лице наместника Велдакира и записаться в Книге Лордов. Ведь это он теперь – законный лорд Кинбралана.

По-моему, он уже давно должен был это сделать, но оттягивал до последнего. Со мной, конечно, никто не говорил об этом, но я догадываюсь.

Я сама нашла и прочла труды двух философов из Минши – те, что есть у нас библиотеке.

Поняла не всё, но это безумно интересно: они мыслят совсем не так, как мы. Будто бы мысль – это лес, и они каждый раз выбирают не ту тропинку, по которой пошла бы я. Или будто смотрят сквозь витражное стекло на те вещи, которые я вижу через прозрачное.

Сегодня мне захотелось поделиться этим с профессором Белми: вдруг он чувствует так же? Он хмуро посмотрел на меня и сказал, что философия Минши – слишком тонкая и глубокая материя для четырнадцатилетней девочки.

И опять стал бубнить о том, что восприятие зрением и слухом предшествует осмыслению и познанию. Будто это и так не понятно.

Дядя Горо так и не занял место дедушки за столом. Мне кажется, он никогда не сделает этого.

Мама старается, чтобы я не слышала, как она заводит с ним разговоры о женитьбе и как они ссорятся из-за этого. Но дядя Горо кричит так, что скрыть это трудно.

Мама, видимо, права: Кинбралану ведь нужен наследник. Но и дядю Горо мне как-то жаль. Не представляю его женатым.

Запись пятьдесят первая

Дядя Горо вернулся из Академии и привёз мне подарок. Синий кулон – сапфир на серебряной цепочке. «Под глаза, Уна! – гордо сказал он и даже сам застегнул его мне на шее. Руки у него по-прежнему большие и шершавые; вряд ли такими должны быть руки лорда. – Не поверишь, сколько я выбирал его… Ювелир сказал – гномья работа. Соврал, наверное, скотина, ну и боги ему судьи, правда же?»

Мама разулыбалась и сказала, что мне очень идёт.