Бог бабочек

Вдруг понимаю, что на твоём диване-странице уже не так уютно, как было пару минут назад. Я – лишняя буква.

– Приходила, – без заминки отвечаешь ты. – Мы пили пиво, разговаривали, и она жаловалась мне на жизнь… Короче, крайне паршиво мне стало из-за этого Позднякова. – (Шагнув к дивану, снова тянешься за пачкой сигарет). – Она абсолютно не нужна мне, но она до сих пор моя. Если захочу – приползёт обратно. Как, блядь, можно тратить время на всяких Поздняковых, если у тебя был Маврин?!

Опускаю голову.

Снежный ком становится ещё больше и готов порвать меня изнутри.

– Может, она тебя не заметила?

– Да уж, конечно! – язвительно восклицаешь ты. Закуриваешь и садишься, по-гангстерски лихо забросив ноги на стул. – Зная её, я почти гарантирую, что ради меня это шоу и было. Так погано теперь…

Какое-то время мы оба молчим: ты куришь, а я тереблю поводок и смотрю в пространство. Давно знаю, что стандартные доводы разума – «Зачем злиться, если она тебе не нужна»; «Не может же она уйти в монастырь после расставания с тобой: у неё своя жизнь»; «Неправильно воспринимать человека как собственность»; «Почему же тебе тогда всё можно – если ей всё нельзя» и прочее, – на тебя не подействуют.

Как и я, по традиции распятая на кресте твоей откровенности.

Не думала, что это примитивное существо по-прежнему столько для тебя значит.

Прочищаю горло и смотрю на твои грустно поникшие плечи. Нужно что-то сказать.

– Я… понимаю, что тебя всегда… задевает такое. Но…

– И знаешь, что самое дикое? – резко повернувшись, вдруг взрываешься ты. К злости в твоих глазах примешивается глумление. – Что она осталась девственницей! После меня. Прикинь?!

Несколько мгновений смотрю на тебя с приоткрытым ртом – на середине оборванной фразы. Так, выходит?.. Нет, невозможно. Под робким, еле живым лучиком надежды часть снежного кома тает.

– То есть вы с ней… Но… – (Кашляю. Соберись). – Ты же говорил, что у вас всё было?

Смотришь на меня со своим авантюрно-хитрым прищуром – один глаз щурится сильнее, словно по-свойски смеясь: «Ты не поверишь!» Шумно затягиваешься.

– В рот и в попу. И туда, и туда я был у неё не первым. А в положенную природой дырочку она никому не даёт – потому что… – (благочестиво грозишь мне пальцем), – нельзя до свадьбы! Бог не велит.