Бог бабочек

 – (Не скрывая брезгливости, киваю на экран ноутбука, где сцену Мизинца и Лизы уже сменила безликая тьма с титрами). – Может, поэтому сутенёров показывают такими самовлюблёнными в фильмах.

Зачем мы так долго терзаем эту тему – и, главное, почему я сама не сменю её?..

– Ну… – (Что-то странное – странно-опасное – вспыхивает в твоём взгляде. Убираешь с колен ноутбук). – Ты же понимаешь, что для меня это не ново? Власть над чужими телами и душами.

Эхо насмешки, конечно, слышится в твоём голосе; но это насмешка Мизинца над Лизой Аррен.

– Да. Понимаю.

Одним мягким рывком пересаживаешься на край дивана – лицом ко мне. Своим непроницаемым, дремуче-зелёным взглядом скользишь по моему платью, поводку, ошейнику; криво улыбаешься.

– Мне вообще иногда кажется, что я сам себя отправил сюда, в это тело… И стёр себе память.

Вздрагиваю. В мыслях мы оба не раз доходили до этого – но страшно говорить вслух.

– Чтобы… чтобы не было скучно, мой господин?

С полминуты молча смотришь на меня.

– Да. Чтобы не было скучно. Ну, либо я – чья-то дипломная работа или курсач… там, наверху, – тихо и жутко смеёшься. – Кто-то написал меня и запустил, как пробную программу. Но что-то пошло не так, и защитился он максимум на троечку с минусом.

Раскалённая игла протыкает мне сердце. Подползаю ближе и – не запрещено ли?.. – осторожно кладу руку тебе на плечо.

– Нет уж. Ты – докторская диссертация, не меньше.

Диссертация Создателя.

Разглядываешь мои бледные пальцы на своём плече со смесью иронии и чего-то светло-грустного. Вздыхаешь.

– Скажи честно, Тихонова: ты кайфуешь, когда я с тобой так откровенен?

Заново оробев, убираю руку.

– Да. Ещё бы. Но… не по тем причинам, о которых ты думаешь. – (Хмуришься в недоумении). – То есть… Не потому, что это какой-то триумф для моего самолюбия, не потому, что я, как ты говоришь, добиваюсь чего-то. Нет. Я… просто хочу, чтобы ты мне доверял.

– Правильно… – вполголоса повторяешь ты. Смотришь на телефон; он жужжал ещё раза три, пока мы говорили, а теперь тоскливо примолк. – Так рассказать тебе, что было сегодня?

Опять не могу смотреть на тебя – и опять сухо в горле. Видимо, моё первое предположение было верным. Так обычно и происходит; а всё, что после – радужный самообман.

– Как пожелаешь, мой господин.

– Ну, раз спрашиваю – значит, желаю.