Бог бабочек

Тело снова горит, а сердце бьётся в темпе клубов ночного Лос-Анджелеса, но и это – скорее во сне, чем по-настоящему. Надрыв мира, его распоротый шов – как в тот вечер, когда я узнала тебя. И мне совсем не страшно.

Будто бы так и нужно. Нужно, чтобы ты пришёл и лёг рядом со мной.

– Не сплю, – осторожно пододвигаю к тебе плед. – Ты тут замёрзнешь.

– Нет, – так же осторожно – не прикасаясь ко мне – возвращаешь плед. – Мне очень жарко.

– Это температура.

– Знаю.

– Надо укрыться и пропотеть, чтобы сбилась.

Тихо усмехаешься. С дивана слышится монотонно-глубокое дыхание Кирилла; наш разговор шёпотом отлично дополняет мир сна. Как и во сне, каждая деталь сама по себе кажется нормальной и осмысленной, но вместе они образуют миражный лунный лабиринт. Воронку.

– Мне завтра станет лучше.

– Надеюсь.

– Точно-точно.

– Зачем ты?..

Не договариваю – кто-то невидимый зажимает мне рот. Ты можешь понять как угодно: зачем позвал меня в гости, зачем упросил остаться, зачем забрал телефон…

Ты понимаешь правильно.

– Я хотел сразу лечь с тобой. Но Кирилл, он… – умолкаешь на пару секунд. – Начал бы нести ерунду. Мог бы тебя обидеть.

– Да.

– Он не плохой, просто это… Принято так. Подшучивать в таких ситуациях. А я не хочу, чтобы это тебя коснулось.

– Да.

В общем-то, ты можешь говорить что угодно – в каждую паузу я буду заворожённо отвечать «да». Днём твой шёпот звучит порочным, соблазнительным мурлыканьем, шорохом чёрных шёлковых простынь, тонким запахом жасмина, – но сейчас… Сейчас в нём что-то другое.

Сейчас ты не играешь со мной.

– Ты… не обиделась?

– На что?

– Что заставил тебя остаться.

– Нет. И ты не заставил, – улыбаюсь в темноте. – Настойчиво убедил.

Вздыхаешь.

– Заставил. Вечно ты меня оправдываешь.

– Я не обиделась.

– Просто… Помнишь, ты как-то сказала, что есть большая разница между «хочу» и «нужно»?

– Помню.

Кажется, это было о какой-то из твоих бабочек.

– Так вот… Сейчас мне это нужно. Правда нужно быть с тобой. Это не «хочу».

Почему-то вздрагиваю. Твои слова падают, как капли расплавленного лунного серебра. Мягко, искренне – и нечеловечески грустно.

Слова бога, который остался наедине со своей тоской.

– Я… знаю.

Полминуты мы оба молчим; Кирилл что-то бормочет во сне.