Бог бабочек

Обещала же себе не вспоминать об этом сегодня – и уже нарушаю обещание.

И почему каждый раз при мысли о том периоде меня начинает мутить?.. В конце концов, это твоя личная жизнь и твоё дело.

– Ты уже сто раз мне это говорил, – напоминает Женя. – Про «ножки».

– Нет, ну правда же! – (Ещё раз смотришь на обувь и улыбаешься шире – становишься таким милым, что мне трудно не покраснеть. Справляюсь). – Хочется вот взять вас на ручки и гладить, как кроликов пушистых!

Выглянув из комнаты, Женя с шутливым гневом бросает:

– Кроликов пушистых? Сексист!

– Кто тут сексист?.

.

Оттуда же выходит долговязый светловолосый парень. Взглянув на меня, кивает с полу-приветливым, полу-высокомерным видом.

– Привет! Кирилл. Приятно познакомиться.

– Мне тоже приятно. Юля.

– Так кто сексист? Он? – (Кирилл показывает на тебя худым пальцем и вопросительно смотрит на Женю сверху вниз. Их разница в росте довольно комична). – Неубедительно. Во-первых, слово «сексист» слишком размытое. Я считаю, надо говорить прямее: «женоненавистник» или «женофоб»…

– А про девушек – «мужененавистница» или «мужефобка», – весело подхватываешь ты.

 – Гениально!

– Станешь мужененавистницей с вами двумя… – ворчит Женя – но так же по-доброму. – А во-вторых что?

– Во-вторых, плохое отношение к карликам не попадает под определение сексизма, – важно заканчивает Кирилл. Женя дружески бьёт его кулачком куда-то под рёбра.

– Сколько раз просила не звать меня карликом?! Это обидно!

– Да, вот так всё это и происходит, – вполголоса комментируешь ты, наклонившись ко мне.

 – Кирюха ляпает что-нибудь непонятное и загадочное, Шварц злится, и потом у нас на целый вечер дискуссия… Сегодня хоть посмотришь на эту неадекватность.

– Ой, шёл бы ты дальше свой суп варить! – советует Женя и добавляет вежливо – для меня: – Проходи, пожалуйста. Тут беспорядок, но чувствуй себя как дома.

Смотрю на тебя с удивлённой улыбкой.

– Ты варишь суп?

Когда мы приехали учиться в Т., у тебя были, мягко говоря, туманные представления о кулинарии.

Даже более туманные, чем у меня, – что, конечно, естественно для семнадцатилетнего парня. «Я тут варил пельмени, они всплыли, и я подумал – испортились. А Тёма как давай ржать надо мной!» – со смешливой серьёзностью рассказывал ты.

Видимо, с тех пор в этом плане многое изменилось.

Как и во всех других.

– Да. Только тш-ш, не рассказывай никому! – (Ненароком коснувшись моего плеча, прикладываешь палец к губам). – Я теперь прилично готовлю.