Бог бабочек

Военные, которые учились в гражданском вузе, – мысленно перевожу я. В причудах этой внутренней иерархии разобраться тоже непросто. На тебе разграничение «пиджаков» и тех, кто закончил военные учебные заведения, отразилось двояко: с одной стороны, пришлось с первого дня службы отвечать на ироничные выпады и стискивать зубы, слыша глупые стереотипы вроде «мальчики из универа – пороха не нюхали»; с другой – ты занял своё излюбленное место лидера оппозиции и иногда откровенно наслаждаешься тем, чтобы поостроумнее парировать эти выпады и опровергнуть стереотипы.

– И ничего нового, опять же! Но вот знаешь, терпения не хватает… – опасно усмехаешься. – Ничего. Придумал я уже пару схемочек, как с ним справиться.

Схемочки и комбинации – ещё один сигнал тревоги в твоей речи. Кажется, теперь капитану Сомову не позавидуешь.

– Например?..

– Ну, например, можно настроить против него Жилина. Точнее, глаза ему раскрыть… Я уже придумал, как. – (Вдруг подаёшься вперёд, и твой голос из расчётливо-сухого вновь становится мурлычущим).

 – Осталось только дождаться дня, когда они вместе забухают и меня захотят позвать. Такое регулярно случается.

Мычу в ответ что-то невнятное; ты позволяешь мне прижаться ещё и чуть-чуть об тебя потереться. Голыми ступнями задеваю грубую ткань твоих штанов. Мысли путаются.

– Люди вроде Сомова хороши как винтики в системе – и всё, – продолжаешь ты, словно не замечая моей горячки. – Больше от них никакого толку.

Он только здесь и может выёбываться, а поставь его перед реальной проблемой – опозорится. Очень боюсь, что, если останусь, сам деградирую и буду таким же винтиком… А ты уже возбудиться успела, что ли? – шепчешь с гортанной насмешливостью – безо всякого перехода. Прячу в ладонях пылающее лицо и неловко выдыхаю:

– Ну… Ты же в форме.

Проводишь рукой по моей груди; нажимаешь сильнее, и меня пробирает дрожь.

– Я думал о тебе на работе… – шепчешь мне в ухо.

 – Хочу, но боюсь, что не хватит времени.

– Точно не хватит, мой господин?..

Отстраняясь, проходишься губами по моей щеке – той самой, которую хлестал вчера. Я безвозвратно уплываю куда-то; берусь за твой ремень… Ты с полустоном – но решительно – перехватываешь моё запястье.

– Ну вот что ты делаешь, Тихонова? Уже очень захотел из-за тебя… Но надо идти!

И спустя пару минут ты исчезаешь дурманным вихрем – напоследок шлёпнув меня по попе.