Бог бабочек

Но, во-первых, котики Ярцевых вряд ли готовы к такому зрелищу.

А во-вторых – это лишило бы нас самого изысканного из пиршеств.

– Сильнее согни ноги. Ближе сюда, – помолчав, велишь ты; твой придирчиво-капризный тон злит меня – и распаляет ещё сильнее. Хочу победить. Быть такой, чтобы ты желал меня хотя бы сотой долей моего желания; чтобы тебе было не к чему придраться. Быть твоей сукой – не на словах. – Не опирайся о диван… Вот так.

Замахиваешься, подносишь ладонь к моему лицу; глотаю запах дыма с твоих пальцев…

И – понимаю.

Почему я не поняла раньше? Как могла не догадаться? Это же самое простое, самое очевидное. Куда очевиднее всех моих – и наших – странных фантазий.

Слишком абсурдно. Слишком унизительно. Очищено ото всех остатков уважения и заботы. Так не подходит нашей истории; и – идеально подходит.

Впервые представляю, как ты делаешь это со мной; представляю, что ты можешь сделать это уже через секунду. Жарко; трясёт; я таю и истекаю влагой, как беспомощная льдинка на солнце.

Почему же ты останавливаешься?..

На дом падает тьма, потрескивающая, как перед грозой; каждый миг длится дольше минуты. Замахиваешься снова – резкий чирк по воздуху – и опять удерживаешь руку в сантиметре от моего лица. Почему ты останавливаешься?!

Хочу. Бей.

Грустно улыбаешься и шепчешь:

– Смелая…

Ты думал, что я отвернусь? Вздрогну, закрою глаза? Смотрю в твои – твой взгляд по-змеиному неподвижен, и зелёный блеск чешуи завораживает.

Замахиваешься опять – и бьёшь.

Чуть сильнее, чем я ожидала, – голова отлетает к плечу. Эхо удара долго звенит в воздухе; щека вспыхивает хлёстким жаром.

Раскроившая небо молния.

Слишком абсурдно. Слишком унизительно.

Совершенство.

Поворачиваюсь другой щекой; от дрожи едва могу выдавить:

– Мой господин… Пожалуйста.

Молчишь, раздумывая. Наклоняешься так близко, что твоё сахарное от колы дыхание вползает мне в рот.

– Уверена?

– Да. Прошу тебя.

– Скажи это. Скажи вслух.

– Ударь меня… по другой щеке.

С усмешкой отстраняешься. Словно забыв обо мне, почёсываешь лобик спящему котёнку. Провожу пальцами по щеке – до сих пор горит. Не застонать всё сложнее.

– М-мой господин?..

– Нет. Пока рано… Волосы!

Бросаюсь на четвереньки и рвусь к подоконнику; ноги гудят, и я больно сбиваю колени – но замечаю это как-то отстранённо, точно они не мои. Это не может помешать мне.

Помешать заслужить ещё одну твою пощёчину.