Каменное сердце генерала

Тело подскочило от удара, и я больно ударилась затылком. Застонала и прутья раскрывающейся клетки лязгнули. Меня снова поразили сверкающие глаза врага. Он подтащил меня к краю за ноги и взвалил на плечо.

Я старалась рассмотреть местность, но он слишком быстро шагал, раскачивая меня из стороны в сторону.

– Куда ее, Кайс? В общий шатер? – раздался грубый голос второго.

– Нет. Придушить могут. К себе пока заберу, все равно не убежит, – противно рассмеялся похититель, а я прикусила губу от злости.

– Что б ты сдох, – выпалила в сердцах.

Мне нечего терять! Пусть лучше придушат!

Мужчина остановился и рассмеялся еще громче.

– У мышки прорезался голос, – ехидно подметил тот, кого второй назвал Кайсом.

– Может, она еще ползать и кусаться умеет? – продолжали они глумиться над беспомощной жертвой, как позорные падальщики. – Смотри, пальцы ей в рот не суй. Агрессивная особь.

Особь! Вот твари! Уроды проклятые!

– Да куда ей ползать, Берн, смердящая пустышка ничего не чувствует от груди, – громко расхохотались.

– Поганое племя! На каждого кипящий котел найдется! – вырывалась из меня вся ярость и боль.

– Забавная, правда? – подначил дружка Кайс.

– Надо отмыть и развлечься, – гаденько подметил Берн и ухватил меня за подбородок. Я с отвращением и лютой ненавистью посмотрела в ярко-алые глаза твари.

– Да она полумертвая. Если только на веревки подвесить и управлять, как марионеткой.

Снова раздался противный гогот, и Берн отвесил мне легкую пощечину, но и от такого удара голова едва с плеч не слетела.

– Не трогай! Хватит с нее, – заступник поганый! – Пришли ко мне Имина, посмотрим, что можно с этим сделать, – и потащил куда-то дальше.

Видит Солнцеликая, будь тверда моя рука с клинком в ладони, ценой собственной жизни воткнула бы сталь в его плоть до самой рукояти и с удовольствием прокрутила, чтобы скорчился от боли!

Яркий свет резанул по глазам и полог шторы лизнул грубой тканью по лицу. Кайс скинул меня на топчан, как испорченную игрушку и подошел к столу у очага.

Я бегло осмотрела убранство, что до боли напомнило лесную лачугу Ваакри. Деревянные полы и стены, печь в углу, почти потухший очаг в центре комнаты и пьянящий аромат, исходящий из котелка. Чуть поодаль от стола массивная кровать и полки со склянками над ней. Два маленьких окошка с потрепанными шторками. В крыше отверстие каменного дымохода. Где мы, понять было сложно, но явно в какой-то глуши, возможно, еще в меньшем поселении, чем родной Амраас.