Империя Инфернум

Прислужники увели моего бурта в загон, и я направился к парадной красного дворца.

– Правитель нынче лютует. Только вернулся с похода, – шепнул мне на ухо Финк.

– Бой проигран?

Я знал ответ на этот вопрос и не стал его дожидаться от слуги. Из зала доносился жуткий шум бьющегося камня и стекла, а женские крики походили на предсмертный клич, что рождается в агонии боли. Я застыл у дверей, собираясь с силами. Если Кирон в гневе, то попавшему под горячую руку советнику несдобровать. Но я знал, чем утешить правителя в минуты гнева.

Дюжина мау уже ждала его в гостевых покоях.

Я толкнул дверь рукой и мгновенно ужаснулся происходящему. На залитом кровью столе лежала истерзанная мау расы кармус. Хотя эти женщины и отличались особой выносливостью, но способность бедняжке не помогла. Бордовая от побоев грудная клетка едва вздымалась. Бугристая кожа, напоминающая камень, была покрыта ссадинами и порезами. А лицо… Можно сказать, что его больше нет. Окровавленный кусок мяса.

Кирон стоял ко мне спиной, прикрытый черной шкурой ниже пояса, и смотрел на огонь в камине.

В левой руке держал почти пустую бутылку скумы. Лужи лилового алкоголя смешивались с кровью несчастной на каменном полу. Правитель снова принимал облик безудержного чудовища во время соития. Хотя шантаи обычно меняли облик только в бою. Вот почему на мау нет живого места. Она отравлена ядом когтей Кирона, от которого нет лекарств во всей империи. Скоро совсем испустит дух. Надо бы позвать слуг, чтобы унесли и сожгли ее тело.

– Поражение перед праздником величия Инфернума, – прорычал Кирон и бросил бутылку в пламя. Огонь затрещал и вспыхнул с новой силой.

Я подошел к правителю и склонил голову.

– Мы потеряли земли Тротиуса, – еле слышно произнес господин.

Я понимал, что значило это поражение для Кирона. На землях Тротиуса находилась основная часть золотых рудников. Правитель не знал поражений. Когда он возглавлял войско, шантаи всегда одерживали победу. Это настоящий крах. Вот он и лютует.

– Какие потери?

Кирон обернулся. Сегодня на нем была металлическая маска с узорами в форме трещин, выгравированными на поверхности. Глаза светились яростью. Когда он злился, они всегда становились живыми, будто кто-то быстро перетасовывал в руке разноцветные камни, а зрачка почти не видно.

– Больше сотни кармусов, столько же гарпи и дюжина шантаи!

Он с гневом скинул мау со стола, и та испустила дух на полу. Все из-за потерь своей расы.