Одна в Америке

Школа больше напоминала сельскую администрацию – маленькая, приплюснутая, совсем не соответствующая Ирининым представлениям об американской школе.

«Что это? – стучало в её голове. – Куда делась хвалёная американская цивилизация? Где завидные двухэтажные дома? Где газоны?! И это здесь я буду жить целый год?»

Тошнота подступила к горлу, голова закружилась.

В памяти возникли огромные голубые глаза подруги и разговор по дороге домой, когда они шли по любимой тополиной аллее, жмурясь от яркого солнца и сжимая в руках заветные билеты.

– Интересно, в каком доме мы будем жить? – мечтательно произнесла Аня.

– В большом, – откликнулась Ирина, – в Америке всё только большое!

– Ох, даже дух захватывает, как представлю свой новый дом, свою американскую семью! Вот здорово будет!

Справа что-то лопотала Энджел, рассказывая о друзьях, проживающих в домах, мимо которых они проезжали, но Ирина не слышала ни слова. Сердце бешено колотилось от безысходности и сжимающей боли – все её надежды на необыкновенную американскую жизнь в один момент рухнули.

– А вот и Рут! – Энджел закричала в ухо Ирины. – Папа, остановись, давай поздороваемся.

Рут стояла на крыльце своего дома.

Керри затормозил, и Энджел неуклюже вылезла из машины.

– Привет, Рут! Вот мы и привезли нашу русскую гостью! – замахала она белокурой кудрявой девушке, такой же круглой и тучной.

– Привет. Рада за вас, – равнодушно отозвалась Рут.

Хотя приглашения не последовало, Энджел потянула Ирину из машины.

– Пойдём познакомимся!

Неожиданно для себя Ирина отдёрнула руку: она не привыкла, чтобы с ней обращались так фамильярно, тем более чужие люди. Однако Энджел её реакция не смутила.

– Не бойся, пошли скорее! – на круглом лице с густым слоем косметики сияла широченная улыбка.

Энджел не собиралась сдаваться.

– Ну что ж, пойдёмте познакомимся, – пришла на помощь дочери Грэйс.

Распахнув дверцу, она легко выпорхнула из машины.

Меньше всего на свете Ирине хотелось в этот момент с кем-либо знакомиться и выставлять себя напоказ перед любопытными американскими взглядами, но выбора не оставалось.

Тяжело вздохнув, она последовала за Энджел.

Энджел поднялась на крыльцо первая. Её лицо светилось от гордости нисколько не меньше раскалённого июльского солнца. За ней последовала Грэйс. Ирине показалось, что к привычной сдержанности женщины прибавилось чувство превосходства, которое она не без удовольствия демонстрировала.