Тебе держать ответ

Наш Сальдо, разумеется, сперва не поверил, но Эфрин немедленно посвятил его – а заодно и всех нас – в столь деликатные подробности, что сомнений не осталось никаких…

– Бристансон вызвал Эфрина на дуэль из-за шлюхи?

– Думаю, намного сильнее его задело то, что ему подсунули лежалый товар, – развёл руками Блейз. – Чаттона выдурила у него кучу денег, заливая, будто никому больше не даёт. Эфрин всего лишь развеял иллюзии. Бедняга Сальдо, он просто озверел…

– Хотел драться тут же. Что было за представление!

– Еле их разняли.

– Это следовало видеть, Фокстер!

Фокстер молча слушал сбивчивые восторги товарищей. Он не смотрел ни на кого из них – только перед собой. Потом его взгляд задержался на мрачном человеке в другом конце зала, затем на Блейзе.

– Он уже выбрал секунданта?

– Выбрал? Слышали? – заговорили между собой мужчины. – Нет, не выбрал. Кажется, нет.

Фокстер отодвинул стул и встал.

– Прошу простить меня, милорды. Я должен ехать. Благодарю вас за своевременные сведения.

Где эти двое сейчас?

– С Эфрином ты разминулся на четверть часа, он сказал, что едет в замок. Бристансон ушёл сразу, должно быть, домой…

– Благодарю, – сказал Фокстер и вышел.

Магда поставила бокал, который все прошедшие минуты судорожно стискивала в руках, встала и вышла следом. На плечи ей накинули плащ, яркий зал сменился полумраком коридора и теменью улиц, но она не заметила ничего этого, как не замечала и Тедора Фокстера, шедшего прямо перед ней.

Магдалена Фосиган вскочила в седло и, вонзив шпоры в бока кобылы, сорвалась в галоп.

Так это правда. Всё, что сказал Рикки – правда. Её муж собирался драться на дуэли с Сальдо Бристансоном. Из-за женщины. Из-за шлюхи.

И тех, кто не находил это событие смешным, оно приводило в ярость.

«О боги, – стучало в висках Магдалены, задыхавшейся от горечи, злости и стыда. – Боги, какая низость, какая глупость и гнусность, и как он посмел… и как они посмели так говорить о нём?!» Они даже называли его Эфрином – Эфрином, тогда как он вот уже год как стал Фосиганом.

Стал благодаря женитьбе на ней… и как же она ненавидела его за это в первые дни их брака! Или нет, в первые часы… в первые минуты. В первые мгновения, когда только увидела его, своего будущего мужа и господина, стоя у алтаря в храме Гилас. Она ненавидела его заранее, лишь только узнала, что отец отдал её незнакомцу – безродному, нищему, бог знает откуда взявшемуся. Не то чтобы она была удивлена.