Тебе держать ответ

Проси, чтобы нас благословил в пути Милосердный Гвидре. Это ведь ему поклоняется твой клан? Надо же, какая удача, выбрать себе бога странников…

– А кому поклоняется твой клан? Уж не Мологу ли?

– У меня нет клана, мальчик, – коротко и криво улыбнувшись, ответил Том. – А про Молога я тебе как-нибудь потом расскажу. Времени у нас впереди более чем достаточно.

3

У неё было лицо Камиллы. Кожа Камиллы, её волосы, её руки, даже одежда цветов её клана. Только глаза выдавали, кто она на самом деле, но он не смотрел ей в глаза.

– Что ты делаешь? – спросила она. – Что ты делаешь, Том?

Конечно, она не была Камиллой, даже тенью или духом Камиллы. Камилла умерла намного раньше, чем он стал зваться Томом. А она называла его этим именем, потому что знала, что именно так он в мыслях называет сам себя. Это действовало.

– Я знаю, что я делаю, – как всегда спокойно ответил он.

– Неужели? Прежде ты не мог похвалиться этим.

– Оставь меня в покое, – устало попросил Том, хотя и знал, что она не уйдёт.

Лже-Камилла наклонила голову, качнув вплетённым в волосы жёлтым цветком. Наверное, Том должен был помнить, как сам срывал и вплетал его, и оттого расчувствоваться, но он ничего не помнил. Всё это было так давно.

– Меня волнуешь не ты, Том…

– Я знаю.

– …меня волнует мальчик.

– Я знаю.

– Ты сказал ему?

– Нет.

– Почему? Почему нет? Чего ты ждёшь?

– Ещё рано.

Она тяжело вздохнула. Её всегда раздражало его упрямство.

– Пойми, ты не можешь просто держать его здесь силой.

– Почему не могу? Вполне могу.

– Ты погубишь его. Так же, как себя, и как…

– Может, ты права, – сказал он задумчиво. – Может, так было бы лучше. Если бы он умер. Я подумаю над этим.

Она тихонько рассмеялась смехом Камиллы… должно быть, её смехом – Том плохо его помнил, а может, не помнил вовсе и ему только казалось, что и смех у неё должен быть, как у Камиллы, раз уж она украла всё остальное.

– Ты не станешь думать об этом, Том. Ты давно решил и теперь делаешь.

– Спасибо. Польщён твоей верой в мою целеустремлённость.

– Я не говорила, что это хорошо.

– Ну тогда не взыщи.

Она протянула руку и провела ладонью по его щеке. Том почувствовал это прикосновение, будто оно случилось наяву.

– Ты так зарос, – сказала она со смесью ласки и неодобрения. – И загорел. И отощал. Я тебя помнила совсем другим. Что ты сделал с собой?

– Ничего такого, о чём стоило бы жалеть, – ответил он и убрал её руку от своего лица.