Тебе держать ответ

– Ты цел? Цел, спрашиваю? – повторял отрывистый мужской голос, но Адриан только шумно всхлипывал без слёз, совершенно одурев от страха.

– Цел или нет?! – крикнул ему человек в самое ухо, и Адриан, подскочив, выдохнул:

– Цел!

После чего немедленно получил тяжёлую, будто удар обухом, оплеуху.

– Малолетний идиот! Ты в своём ли уме? Если бы я лошадь не осадил, ты костей бы не собрал! – рявкнул мужчина и с силой толкнул Адриана в загривок. – А ну пошёл! Залезай обратно. Живо!

Адриан глубоко вздохнул, тряхнув гудящей головой – рука у незнакомца была тяжёлая.

Адриан сделал шаг, потом другой. Незнакомец по-прежнему стоял у него за спиной, но больше не держал. Тогда, понимая, что другой возможности может и не быть, Адриан сорвался с места, как заяц, и кинулся в заросли у дороги.

– Молог, сжалься! – выдохнул мужчина, и уже через несколько мгновений сгрёб Адриана в охапку, прижимая беглеца к земле и предоставляя сколько угодно барахтаться в его медвежьих объятьях.

– Слушай, парень, угомонись, – сказал угольщик. – Я не хочу быть грубым, но если мне придётся тебя связать, ты сам будешь виноват.

Адриан испуганно застыл, перестав вырываться. Так дело не пойдёт: пока он свободен в движениях, у него ещё остаётся шанс удрать, а связанным далеко не убежишь.

– Вот и молодец.

Мужчина встал сам и протянул Адриану руку. Тот поднялся, даже не поглядев на неё.

– Кто ты такой? Чего тебе от меня надо?

– Будет ещё время наболтаться. Иди пока сюда. Вот, – мужчина пошарил на дне телеги и швырнул Адриану какое-то тряпьё, которое тот машинально поймал на лету. – Надевай это, и поживей.

– Это что такое? Что за рваньё?..

– Верно, это рваньё, которое ты сейчас наденешь.

Что-то в голосе незнакомца полностью убедило Адриана, что это чистая правда. Неохотно стягивая с себя одежду, в которой выскочил в замковый двор, Адриан подумал, что этот угольщик говорит явно не как угольщик, да и руки у него явно привыкли скорее вышибать дух из врагов, чем раздавать затрещины нерадивым подмастерьям. И в плечах – косая сажень… ещё увидеть бы лицо, но как раз лица было совершенно не разглядеть.