Тебе держать ответ

– Мологово отродье!

Адриан подскочил на месте, то ли от страха, то ли от неожиданности, и круто развернулся к убогой хатке на краю, которую разглядывал минуту назад. Перед дверью теперь стояла старуха самого мерзопакостного вида, какой Адриан мог представить. Нос крючком, глазки навыкате, беззубая пасть с отвисшей губой, три волосинки на голове и красная бородавка во лбу – всё при ней. Ну ровно ведьма из народной сказки – Бертран до сих пор вопил и забирался под стол, когда нянька рассказывала истории про таких старух.

А тут она стояла перед Адрианом живая, и, будь неподалёку стол, Адриан испытал бы нестерпимое желание под него забраться.

– У-у, мологово отродье! – прошамкала старуха и погрозила Адриану клюкой, зажатой в костлявом кулаке.

Вернее, не Адриану. Вовсе не Адриану – а Вилме.

Он понял, что всё ещё крепко держит девчонку за руку, и инстинктивно разжал её – лишь через мгновение поняв, что не мог выбрать для этого менее удачного момента.

– Что вылупилась, мерзавка? Глазищи б твои поганые повыдирать в колыбели! Так я мамашке твоей, шалаве, завсегда сказывала! У-у, не видала б я тебя, не слыхивала б вовек! Чего пришла?

– Идём, – тихо сказал Вилма и пошла вперёд, мимо продолжавшей сыпать проклятиями ведьмы.

Её голова была низко опущена, пальцы крепко сжимали складки юбки.

– А? Бежишь? Глазищи свои проклятущие прячешь, не смеешь в глаза глядеть честным людям? Гадина подколодная! Прочь пошла!

Они едва миновали двор сумасшедшей старухи, когда Вилма приостановилась и сказала всё так же тихо, не поднимая головы:

– Она не всегда так.

Сейчас просто увидела, что я с пустыми руками пришла, вот и… я поэтому идти не хотела. Она всегда меня выглядывает, наверняка издалека увидела. А я с пустыми руками…

– Погоди, ты о чём? – прервал эту сбивчивую речь Адриан. – Ты ей что-то приносишь? Зачем?!

– Она моя бабка. Ты не слушай, что она… ну… – Вилма запнулась и умолкла, а Адриан только удивлённо таращился на неё, пытаясь уразуметь, как можно кричать такие ужасные вещи своей родной внучке, пусть бы внучка и разноглазая.

– Ох, ну вот… я говорила, – тихонько сказала Вилма, и Адриан, подняв голову, заметил ещё нескольких людей, которые вышли из соседних домов или оторвались от своих занятий и с любопытством смотрели на них. Здороваться никто не собирался, хотя в этой глуши, где все друг друга знали, появление нового человека, выглядевшего и державшегося как благородный, не могло остаться незамеченным.