Птицелов

– Как бы там ни было, после твоей сегодняшней выходки весь двор будет перемывать тебе кости, – неестественно весело сказал Петер, прерывая затянувшееся молчание. – Теперь те, кому ты не кажешься мужланом, твёрдо принимают тебя за психа.

– Думаешь, меня это смущает?

– Нет, я думаю, ты бы не дерзил, если бы не видел, что королеве нравится твоя дерзость.

– А она ей нравится? – деланно изумился Марвин.

Петер внимательно на него посмотрел.

– Эй, парень, ты что, всерьёз решил забраться в постель к её величеству?

– Да нет, с чего бы… – сказал Марвин, хлебнул ещё вина и, подумав, добавил: – Хотя, ты знаешь, пожалуй, решил.

Петер покачал головой.

– Слушай, я тут наслушался всякого…

– Какая часть из этого правда?

– Даже если самая малая – будь поосторожнее. Да, не спорю, ты Ольвен приглянулся, иначе она бы казнила тебя ещё в Балендоре. Но Единый тебя сохрани переходить ей дорожку. Это не та женщина, которой можно попользоваться и забыть.

– Пусть сживает, – пожал плечами Марвин. – На этом свете нет ничего такого, чем бы стоило дорожить.

– Какой ты, однако, пессимист. А как же твоя невеста? Если она и правда существует.

– Существует, – ответил Марвин и снова помрачнел. Он редко думал о Гвеннет из Стойнби, и каждый раз эти мысли отдавались в нём смесью раздражения и чувства вины. – Но это поводом больше искать смерти.

– Что, неужто так страшна?

– Да нет, вполне недурна собой.

– Так что, стервозна?

– Скорее наоборот, – хмыкнул Марвин. – Предвосхищая твой вопрос: и род пристойный, и приданое за ней дают, и девственница. Вроде бы.

– Баловень судьбы, – вздохнул Петер. – А я и на войну-то сбежал от женитьбы на одной каракатице…

– И долго будешь бегать?

– Пока не поймают.

– Выпьем, чтоб не поймали, – предложил Марвин, и Петер с энтузиазмом поддержал тост.

– А кто это был рядом с королём? Ну, долговязый такой, с лошадиной физиономией? – вдруг вспомнив, спросил он.

– Это граф Алектио, королевский кузен.

– Владетель Локтя?

– Он самый. Это он прислал подмогу и отбросил Мессеру на север.

– А раньше он где был?

– На Локте, где ж ему быть ещё, – хохотнул Петер.