Птицелов

Потом шагнул под синий тент, к дымящейся кузнечной жаровне.

– Мне нужен меч. Одноручный, хорошего качества.

Кузнец вскинул на него заплывший глаз, другим продолжая косить в сторону наёмников.

– А деньги-то у мессера водятся? – прошепелявил он.

– Водятся, водятся, – спокойно сказал Марвин. – Показывай железо.

– Ну, чего уставились, пшли вон, голодранцы! – рявкнул кузнец топтавшимся рядом наёмникам. Те заворчали, но отошли ещё дальше – похоже, уже успели испытать на собственном загривке тяжесть кузнецовых кулаков.

Кузнец кивком предложил Марвину подойти ближе. Тот шагнул в глубь навеса.

– Вот этот неплох, – кузнец загремел сложенными на подставке мечами. – И цена пристойная.

– За цену не беспокойся. Лучшее давай.

– Да уж впрямь ли водятся? – полуобернулся к нему кузнец.

– День сегодня для карт удачный, – не моргнув глазом, ответил Марвин. Кузнец несколько мгновений обшаривал его взглядом заплывшего глаза. Будь дело в деревенской кузне, непременно потребовал бы показать.

Но здесь ведь все свои… Герцогиня почти не брала пленных. А если и брала, то их держали под крепким замком, а не пускали разгуливать по лагерю.

«Неужто ты и впрямь такой дурак, Лукас из Джейдри?» – не смея верить в это, подумал Марвин.

Или просто честен сверх всякой разумной меры…

Ну уж точно больше, чем я.

– Тогда вот, – кузнец вытянул меч – совсем новый, из отличной стали, с тщательно выделанной ажурной резьбой на крестовине. – Но он стоит три сотни.

– Пойдёт, – сказал Марвин, принимая меч из рук кузнеца. Отступил на шаг, взмахнул пару раз, проверяя балансировку. В самом деле неплохо – не идеал, конечно, но на первое время сойдёт.

– Слушай, Уотер, – сказал он, продолжая равномерно рассекать лезвием воздух – вж-жих, вж-жих, песня, а не клинок. – А что, вы вправду зовёте короля Попрошайкой?

Он и сам не знал, зачем спросил, – должно быть, до сих пор не мог поверить. Но Уотер понял – через мгновение, и этого мгновения Марвину хватило.

Лезвие вошло в шею кузнеца легко, словно в снег, перерубив кадык. Марвин схватил кузнеца за лямку кожаного передника и придержал, не дав завалиться навзничь. Грузное тело осело на наковальню.

– Нельзя так, Уотер, – тихо сказал Марвин, тщательно вытирая клинок о рубаху кузнеца. – Нельзя так про законного монарха, грешно.

Когда на лезвии не осталось крови, Марвин закинул клинок плашмя на плечо и, выйдя из палатки, зашагал к южному краю лагеря.