Мой друг Казанова

– Те, кто собираются это делать, – мудрые люди, а не такие лоботрясы, как ты.

– О, благодарю Вас, мадам. Не Вы ли называли пижонами господ Андреева, Смирнова и Козинского? Вот они-то и будут преподавать и носить лакированные ботинки на изящном каблуке.

– Ах, Арсений, вечно ты…, – с досадой отмахивается мать и начинает сосредоточенно обрабатывать ногти пилочкой.

Повисает тишина, в которой слышно только, как пилка движется вперед-назад вдоль ногтя. С улицы доносится мужской разговор: обсуждают последний футбольный матч.

– Сынок, мы с отцом недавно размышляли на одну деликатную тему…

– Вы хотите подарить мне братика?

Мать измеряет сына уничтожающим взглядом и продолжает:

– Мы хотели бы познакомить тебя кое с кем.

Сын мгновение смотрит на нее, после чего восклицает:

– Я понял! Это намёк на женитьбу!

– Не совсем так, милый. Ты не можешь жениться, пока у тебя нет работы. Но ты мог бы встречаться с кем-нибудь. То есть не с кем-нибудь, а с кем-то из хорошей, приятной семьи, как, например, семья Добровых.

– А, эта семейка… У них толстая дочка и маленький шпиц.

– Во-первых, шпица у них нет уже три года, вместо него они купили боксера. И дочка их уже не толстая, а вполне худенькая,…

– …как башни Кремля…,

– …недавно она покрасила волосы в рыжий цвет и, кажется, собирается принять участие в конкурсе красоты.

– Неужели вы готовы отдать меня за манекенщицу? Фу!

– Дело не в том, кем она будет. Если она будет успешной манекенщицей, а ты – её мужем, то у нас будет достаток, и твоя мамочка будет жить пусть не в особняке, но, по крайней мере, в приличной квартире и смотреть из окон на какой-нибудь сад или храм.

– Мама, мне не нравится семья Добровых. У отца бегающие глазки, мамаша похожа на полкового гренадера, когда они идут рядом, ни дать, ни взять, генеральша на прогулке.

– Ты ничего не понимаешь, Арсений, – ответствует мать. – Валентина Сергеевна – несчастная женщина, такая же, как я. Я живу со средневековым фанатиком, она – со слабовольным, неуверенным в себе человеком. Слава богу, наш папа хотя бы имеет характер, не то что её муж.

Она ненадолго умолкает, по-видимому, переживая за судьбу Валентины Сергеевны.

– Понимаешь, Арсений, – продолжает она, – твой отец был великолепным человеком.