Бунтарку нельзя любить

 – Как только услышала, что ее в танцевальный кружок решили записать, так сразу же свинтила куда глаза глядят.

– За добродетелью скрывала она порок…

– Чего? – не понял Кирилл.

Лерка стрельнула в меня своими синими глазами и осталась на своем прежнем месте, словно одной силой мысли пригвоздила себя к дощатому полу.

– Не, ни-че-го. Ладно, покедова.

– Стой! – присвистнул Кир. – Темыч, ты чего? Мы с тобой два года не виделись. Пойдем хоть пыхнем?

После чего последовало Леркино:

– У-у-у…

Я не стал спрашивать, что значит его «пыхнем».

И мы лесенкой выскочили на улицу. Легкие наполнились свежим запахом голубого неба, яркого полуденного солнца и чего-то такого свежего, что начинаешь замечать только после того, как долгое время провел в курятнике. Кир достал что-то из кармана, и только сейчас я заметил у него меж пальцев бумажную трубку, заправленную табаком.

– Держи.

– Не… спасибо, друг.

– Да че ты? Попробуй!

– Пробовал. Поэтому и не буду, – минуту назад я уже вдоволь надышался куриным пометом.

– Ну, как знаешь, – затянувшись, пробормотал Кир.

– Я буду! – взвизгнула Бунтарка, протиснувшись между нами и выдернув у брата сигарету, поднесла ее к своим губам.

Я ничего такого не хотел. Лишь инстинктивно рукой отбросил этот яд, ежедневно отравляющий и уносящий сотни, а может, даже и тысячи жизней. В том числе и жизнь моего дяди, который однажды вот так просто взял, заснул с непотушенной сигаретой и больше не проснулся. Наверное, это странно… но тетя быстро оправилась после его смерти, а вот потеря сестры ее все-таки сломила.

Я бы никогда не навредил Лере намеренно, и потому мой поступок был нечаянным. Не думал, что попаду по губам.

В глазах Леры впервые проступили слезы.

Я испугался. Очень испугался. Хотелось, подобно страусу, запустить скорее голову в песок или в ту же кучу соломы, что лежала неподалеку от нас, возле сарая.

– Вот правильно, Темыч. А я добавлю! – вторую фразу он адресовал сестре.

В ее глазах отражалось обида, граничащая с яростью.

– Я тоже хочу быть взрослой, – сквозь зубы процедила она.

– Взрослой? – во рту образовалась горечь сожаления. – Лер, человека делают взрослым не безумные выходки, а настоящие поступки. То, что ты хотела сейчас сделать – это не взрослость. Скорее… глупость.

Не одна Лера слушала меня внимательно, Кир тоже не отводил взгляд, а после выбросил сигарету.

Это было так ново. Это было так странно.