Запрети любить

– Вы бы как-то осторожней, Ярослава, – слышу насмешливый голос, а внутри отчего-то все закипает.

Мне хочется стукнуть этого нахала чем-нибудь по голове. Он бы еще добавил: а то возраст уже, как никак.

Освобождаюсь и поворачиваюсь.

– Ты как, норм? – спрашивает Таня.

– Да. Спасибо. – Это уже парню, он молчит, продолжая смотреть. – Вот что, – кладу игрушки в коробку и снова выпрямляюсь. – Идите пить чай, а я тут сама закончу, – я кладу руки им на плечи с ободряющей улыбкой, Таня кивает и убегает в кухню.

Я провожаю ее взглядом, потом поворачиваюсь к Кириллу и только понимаю, что так и держу руку на его плече, отдергиваю ее резко, и парень, конечно, замечает. Смотрит на меня с усмешкой.

– Ну давай, скажи, – произносит ободряюще, я щурюсь.

– Ты мне не нравишься.

– Потому что говорю правду?

– Потому что ты наглый самовлюбленный мальчишка, который считает, что ему все позволено, – понижаю голос, чтобы Таня не услышала.

– Это не так. Ты мне не позволена, например. – Мы встречаемся взглядами.

 – Да?

Он продолжает смотреть, а у меня отчего-то слова в горле застревают, у него такой взгляд… Затягивающий, когда исчезает насмешка, в нем остается темнота, и она манит внутрь себя.

– Ну вы чего там? – Таня выглядывает из кухни, я вздрагиваю от неожиданности и резко отворачиваюсь.

Во рту пересыхает, сердце стучит быстрее. Я что, с ума сошла? Мне тридцать четыре, ему двадцать пять, и он планирует встречаться с моей младшей сестрой. Какого черта я вообще реагирую на его провокации?

Слышу, как Кирилл уходит, стою, глядя на елку, в руках тереблю игрушку.

Нет, этот парень неподходящая партия для Тани, это точно. Если он позволяет себе отпускать подобные шуточки в мой адрес, значит, и остальных девушек не обделяет вниманием. И Таня для него просто очередная в списке.

Все то время, что они гуляют по поселку, не нахожу себе места. Хотя умом понимаю: вряд ли сестра позволит лишнего, учитывая, что они только познакомились. Но Кирилл достаточно нахальный, может, и полезть к ней.

Но в любом случае ума ему должно хватить не наседать. Кажется, надо будет все-таки с ней поговорить как-то по душам.

Когда она возвращается часа через полтора, краснощекая с мороза, с улыбкой во все лицо, понимаю, что разговор будет сложным. Мы садимся ужинать, осторожно спрашиваю:

– Ну как погуляли?

– Хорошо, – она ест и одновременно говорит. – Тут особо негде ходить, мы кругов десять навернули. Но это неважно.