Запрети любить

– А сестра у нас кто? Ольга?

Я закатываю глаза, выходя из комнаты.

– Сестра Ярослава, – говорю громко, разглядывая матрас, стоящий на боку, и парня, который его держит спереди.

Он высокий, темные волосы торчат из-под шапки, джинсовка, подшитая мехом, нараспашку, защитного цвета штаны. Он поворачивает голову на мои слова. Молоденький, не больше двадцати пяти. Красивый, даже не скажешь, почему, черты лица вроде бы ничем непримечательные, но сочетание выдает привлекательную картинку. А еще наглый, в глазах самоуверенность вперемешку с хамством.

Он поворачивается ко мне всем телом, оглядывая, пока я спускаюсь по лестнице.

– Да, на Ольгу точно не похожа, – усмехается мне, – та была красавица.

Я так остолбеневаю от подобного хамства, что замираю с открытым ртом, не зная, что сказать. В итоге выдаю невразумительное:

– Что?

– Вы слышали, что я сказал, – отвечает парень так же нахально.

Я только вздергиваю брови и призываю себя к терпению. Грузчики такой народ, что с них взять.

– Отнесите матрас наверх, пожалуйста, – говорю холодно, парень только усмехается, второй, мужик под сорок восточной национальности, молча подхватывает матрас. Нахал подмигивает Танюшке, она теряется на мгновенье, но потом давит расползающуюся улыбку.

– Я покажу куда, – добавляет спешно и первой убегает наверх.

Я только качаю головой. Та была красавица. Ну надо же, высказался. Нет, я не считаю себя покорительницей мужских сердец, но все-таки… Смотрю в зеркало.

Волосы красивые: пшеничного цвета, маленький нос, россыпь веснушек по нему и выделяющимся скулам. Губы как губы, глаза как глаза. Не красавица, но и не уродина. Господи, я всерьез загоняюсь из-за того, что сказал малолетний придурок? Яся, тебе тридцать четыре, ты чего?

Троица спускается вниз, из гостиной проход в небольшую кухню, а оттуда сразу в просторные сени, которые, к сожалению, не отапливаются.

– Я им предложила чаю попить, тот отказался, а Кирилл согласился.

Так, он уже Кирилл. Перевожу взгляд на парня, он нахально стягивает с себя куртку и шапку, кинув на уголок, садится рядом с одеждой, запуская руку в отросшие темные волосы, откидывает их со лба. У него густая копна чуть вьющихся на концах волос, и столь небрежный их вид отлично вписывается в создаваемый им образ.