Крылья красных птиц 3. Дочь Рождённого Землёй

Тем более, что он во время бегства довольно далеко ушёл от дороги и совсем не был уверен, что сможет вернуться на неё иначе, чем по собственным следам.

– Хорош бояться, – поспешил успокоить он пацана, – я ничего тебе не сделаю.

– Правда? – тихий шёпот.

– Правда, правда. Я тебя спас. Может, хоть «спасибо» скажешь.

– Спасибо, – так же тихо.

– Пожалуйста. Слушай, ты эти места знаешь?

– Землянки не покажу, – голос сипит, и смотрит он в землю.

– Да не нужны мне твои землянки! – терпение демона не бесконечно.

– Знаю.

– Дорогу покажешь?

– А тебе зачем? – мальчишка впервые вскинул голову и посмотрел демону в глаза.

– Зачем, зачем, – передразнил Кайдо. – Дело есть к тамошнему лорду. А скорее даже не к нему, а к его гостям.

– А…, – неопределённо протянул мальчишка и замолчал. Казалось, потерял интерес к разговору.

– Что «а…»? – Кайдо потихоньку начинал злиться. – Дорогу покажешь?

– Покажу, – встрепенулся мальчишка, словно какая-то идея только пришла ему в голову.

– Точно? – подозрительно прищурился демон. – Ты не врёшь? Что-то мне кажется, ты меня куда угодно заведёшь, лишь бы подальше от твоих драгоценных землянок.

– Не вру, – паренёк так замотал головой, что взметнулись спутанные волосы.

– Смотри. Мне плевать на твои землянки. Но если обманешь, откручу тебе голову.

– Не обману.

Время в пещере текло незаметно. Лика не знала, день сейчас или ночь, и это не сильно её волновало. Подземелье казалось почти родным и уютным. Как… Как дом? Да, здесь она была дома гораздо больше, чем в замке Лирди.

Она отлично понимала, что виновато в этих чувствах старое колдовство, но это ничуть её не расстраивало. Лучше уж быть дочерью пещерного духа, чем лорда-предателя, виновного в смерти отца Рея. От картины в маминой комнате до сих пор веет тихим семейным счастьем, а Селивер всё это разрушил.

А Сейшес. Он был… Удивительным. Лику завораживало всё: как он двигался; как говорил; как иногда становился полупрозрачным; как исчезал в одном месте и появлялся в другом; как твёрдый камень рассыпался под его руками, превращаясь в мягкий песок, на котором так удобно сидеть; как песок нагрелся, когда Сейшес заметил, что гостям холодно.