Планета FREEков

 – Я описала тебе наш клуб, как сообщество тонких ценителей актерского мастерства, как… Ну в общем, нечто совершенно отличное от того, что ты увидел. Я не знаю, что на всех них нашло. Обычно – нормальные, абсолютно адекватные девочки… Я сначала хотела как-то все исправить, извиниться – но потом увидела, как тебе все нравится… И им нравится… Ты выглядел очень довольным.

Рэм глубоко вздохнул.

– Лиза, я – актер. Мне люди платят за то, что я выгляжу так, как им нравится.

Отвернувшись в сторону, Лиза проговорила:

– Я как-то не подумала… Так ты не на ортодоксов, а на меня так разозлился?.

.

– Нет. Я был зол на саму ситуацию… И на ортодоксов тоже. Ненавижу, когда кто-то считает себя вправе диктовать другим, как им жить.

Лизе вдруг стало легко. Рэм шел рядом с ней, сунув руки в карманы и щурясь на фонари – не совсем такой, каким она его себе рисовала, но настоящий, простой и досягаемый. Ей казалось, будто они знакомы уже целую вечность.

– Ясно. Дрался ты профессионально, я даже представить себе не могла, что ты так можешь.

Мне почему-то казалось, что ты… как бы это сказать?.. не сторонник грубого выяснения отношений.

– Я не маньячу на тему подраться, если ты об этом. Но иногда тычок в зубы – это лучший довод из всех возможных.

Лиза грустно улыбнулась.

– Все фанаты – жертвы побочного эффекта полного погружения. Сняли шлем, утерли слезы умиления, и нам начинает казаться, что знаем человека, чью роль только что посмотрели.

Рэм понимающе кивнул.

– Ну, это нормально. Когда ты десятки раз влезаешь человеку под кожу, чувствуешь его ощущениями, смотришь его глазами, невольно возникает иллюзорное ощущение близости. Та милая женщина, искренне пожелавшая мне удачи, наверняка считает меня персонажем «Разбитого сердца» или «Волчьей полуночи», – он усмехнулся, стянул с растрепавшегося после драки хвоста резинку, сунул ее в руку Лизе и принялся собирать хвост заново.

– Плохо, когда надуманная близость становится клиническим симптомом.

Вот ты смеешься, а мне регулярно приходят трогательные письма в духе: «Милый, сегодня я видела дурной сон. Я знаю, как тебе плохо и одиноко. Напиши мне, и я спасу тебя!» – он закончил фразу с такой потешной интонацией, что Лиза рассмеялась. Напряжение, мучившее ее еще пару минут назад, отступило. Живой, настоящий Рэм оказался совсем не таким, как она себе воображала, но с каждым мгновением он нравился ей все больше.