Сдайся мне, девочка

Вздыхает, размышляя о чем-то.

– Денис, тебе осталось полтора года учёбы. Я думаю, самое время начать вникать в мои дела.

Несколько секунд растерянно смотрю ему в глаза.

– В смысле? – спрашиваю всё-таки.

– В том смысле, что по окончании института ты будешь работать на меня, и я хочу, чтобы ты имел какое-то представление о…

– Погоди, погоди, – выставляю вперёд руку. – Что значит, работать на тебя? С чего вдруг?

Отец вздёргивает брови в искреннем недоумении.

– А с чего нет?

– С того, что я собираюсь создать свой бизнес, – вскакиваю с кресла, – я планирую открыть рекламное агентство.

Отец усмехается.

– На какие деньги? – делает любопытствующее лицо.

Я сжимаю зубы. В голове крутятся ругательства.

– Отец, мы так не договаривались. Ты лишил меня учёбы в Лондоне из-за своих дебильных стереотипов, а теперь хочешь заставить заниматься неинтересной работой?

Он вздыхает, тяжело так, словно я неразумное дитятко, которое отказывается есть кашу, которую доселе ело за милую душу.

– Денис, давай закроем эту тему раз и навсегда.

Я ещё сильнее сжимаю зубы, кажется, сейчас они просто раскрошатся. Но что я усвоил точно за все эти годы: с отцом нет смысла показывать эмоции, доказывать что-то с пеной у рта. Чтобы добиться от него чего-то, нужно его заинтересовать… ну или прижать. И с тем, и с тем у меня туго.

– Потому если ты чего-то хочешь, – подытоживает он, – найди денег сам.

Он встает, небрежно поправив воротник рубашки, идёт в сторону выхода.

– Думаю, приступить можно после сессии, – добавляет, пропуская меня вперёд. Я ничего не говорю, даже не оборачиваюсь, молча иду в сторону лестницы.

И уже в своей комнате даю волю эмоциям. Сука! Сука! Сука!

Бью висящую в углу грушу, чтобы выплеснуть негатив. Я кто ему, игрушка? Марионетка? Всю жизнь он со мной так! Но в этот раз хрен он получит от меня! Я найду способ вырваться из-под его гнёта и не лишиться бабок.

Стук в дверь заставляет остановиться. Держась за грушу, тяжело дышу. Кажется, придется ещё раз идти в душ.

– Сынок, можно? – мама улыбается, я киваю, улыбаясь в ответ.

– Опять поссорились? – она усаживается на край кровати, расправляя подол домашнего платья. Глаза грустные, даже улыбка грустная. Наши напряженные отношения с отцом так на неё влияют.