Мой далекий близкий

Но время идет, и всегда появляются те, кто желает побороться за ту или иную сферу влияния. Однако Шилов был достаточно умен и прозорлив, он следил за ситуацией и вовремя… – Звягин на мгновенье задумался. – Скажем так, он собирал некоторую информацию о тех, кто, на его взгляд, мог скинуть Шилова с его места. Власть имущие в этом ему помогали, потому что им, сами понимаете, выгодно держать всех у ногтя. На момент гибели, Анастасия Михайловна, – Звягин снова перегнулся ко мне, – у Шилова, предположительно, были собраны внушительные компроматы на очень многих людей нашего славного города.

– И на вас? – почему-то прошептала я.

– И на меня. А теперь смотрите, что мы имеем. Шилов умирает, и все эти люди, само собой, хотят получить бумаги. Если те не оказались в руках друзей Шилова, конечно. В любом случае, поискать стоит, как считаете? А кто в этом может помочь, догадываетесь?

Я догадывалась. Более чем догадывалась. И мысленно прокляла Шилова, пожелав ему гореть в аду.

Тяжело выдохнув, я потерла виски. Звягин попивал чая, не торопя меня.

– И чего вы хотите? – спросила я наконец.

– Вы не в самом выгодном положении, Анастасия Михайловна, – заметил он, как будто я этого не поняла. – Люди, желающие получить компромат, не всегда доброжелательны, а некоторые могут применить силу.

– В обмен на что? – усмехнулась я. Меня сыром в мышеловке не заманить.

– На бумаги, – он вновь улыбнулся, – я хочу все бумаги, которые мы сможем найти.

Я усмехнулась, вновь откинувшись на спинку и запустив руку в волосы.

– А что вам мешает потом самому меня закопать в ближайшем лесочке? – спросила, не удержавшись.

– Логичный вопрос, – кивнул Звягин, – бумаги на меня останутся у вас.

Мы немного посверлили друг друга взглядами.

– Я могу взять время на обдумывание?

– Конечно, – кивнув, мужчина подозвал официанта и попросил счет. Вытащив купюру, положил на стол, встав, заметил: – Только не затягивайте с решением. Ради собственной безопасности. Всего доброго, Анастасия Михайловна.

Накинув на плечи пальто, Звягин покинул кафе, а я уставилась в стену.